Библиотека

Белый осел в ожидании Спасителя стр. 14

Размер шрифта
-
+
Тема

оливковых деревьев, но везде и всюду пробивались длинные изогнутые ветви метельника, исконного растения Иудейской пустыни.

Глубоко внизу вилась застроенная арабскими домами долина Кедрона с давно высохшим руслом ручья. Главное же, отсюда как на ладони видна была площадь Храма со всем тамошним хозяйством: серым зданием мечети Аль-Акса, грядой исполинских черных кипарисов и больно сверкающим на солнце красно-золотым куполом мечети Омара, своим изразцовым великолепием придавившей мечту евреев о возрожденном Храме.

Ясно различимы были отсюда и Золотые Ворота в стене, окружавшей Старый город, через которые по преданию и должен войти в Иерусалим Спаситель. Золотые ворота, еще в древности замурованные мусульманами…

– А что там за кладбище внизу, под самой стеной? – спросила Аня.

– Мусульманское кладбище, чтобы Спаситель не прошел, – объяснила Марина. – Он ведь не может идти через мертвых.

– Что же делать? – озабоченно спросила Аня. Марина улыбнулась и ответила просто:

– Сражаться… Евреи веками хоронили своих покойников на этом склоне лицом к Золотым воротам, так, чтобы в день, когда восстанут мертвые, вслед за Спасителем они поднялись и вошли в Иерусалим. А мусульмане, наоборот, хоронят своих головой к воротам, чтобы те встали и заслонили вход, не дали воинству Спасителя проникнуть в город.

Алик покачал головой и сказал:

– Хорошенькая история!

Рыжая кошка-подросток вспрыгнула на мои колени, заурчала, тычась мордочкой в ладонь, полезла к уху, что-то пытаясь мне рассказать… Это была какая-то совсем не израильская кошка – те дикие, наглые, к ним не подступишься. Эта же буквально прилипла ко мне, сразу предъявила неохватную мгновенную любовь.

Наконец, из дальнего дома тягуче откликнулся женский голос, и на ступеньках террасы показалась пожилая арабка с крошечным ребенком на руках. Она улыбалась, кивала и голосом как бы извинялась за то, что нам пришлось ждать. И показывала ключ издалека – мол, иду-иду, все знаем-понимаем.

Придерживая ребенка на своем обширном животе, она отворила ключом замок в железной ограде погребальной пещеры… и гуськом, по крутым неравномерным ступеням, стертым и скошенным, мы стали осторожно спускаться за Мариной в черную утробу скалы.

После солнца зрение никак не могло свыкнуться с подземным мраком. Я сильно зажмурилась, а открыв глаза, обнаружила, что рыжая, как солнце, кошечка следует за мной, не отставая от моей правой ноги ни на сантиметр.

– Она полюбила тебя, – сказала моя американская подруга. – А может быть, это воплощение какой-нибудь души, которая решила хотя бы в виде кошки пожить тут, неподалеку от своего былого дома?

Рябоватый и – в цвет скалы – оранжевый сумрак струился вокруг, обдавая ноги холодком близких подземных вод.

Довольно высокие своды передней пещеры округло поднимались над головами.

– В этой зале не хоронили, – пояснила Марина, – скорее всего, здесь отпевали тело.

По бокам от входа двумя глазницами чернели выдолбленные в стенах ниши для кувшинов – тут омывали руки после очередного погребения.

Марина привычно, как на собственной кухне, нащупала в одной из ниш зажигалку и лампу с прокопченным стеклом, щелкнула и зажгла огонь. Мгновенно по стесанному древним кайлом потолку метнулись тени, и в полутьме обнаружился боковой ход, куда мы, спотыкаясь, двинулись за Мариной, то и дело хватаясь за стены и сразу отдергивая руки.

– Вот, – голосом она говорила глухим, ночным, – видите, по сторонам коридора внизу отверстия – погребальные камеры? Они довольно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.