Белый ослик стр. 18
нес про конец света? Все у тебя увязано! - Он швырнул по столу кассету - стало быть, с передачей, так пока и не вышедшей.
- Журналисты вас не любят,- брякнул вдруг Кирилл.
- И не должны. Деньги они любят, славу и себя. А должны рыть правду... нужную! И говорить.
- Боятся они вас. И власти вашей. Что против вашей воли много не пикнешь.
- Пикают, пикают... И что бы им еще хотелось пикать?
- Что имеете вы со всего в городе. Даже и с книг, и с проституток, и с мафии.
- Что ж не пишут? Пусть подадут в суд, он разберется. Сорок судов я уже выиграл.
- Говорят, что в Москве крутится три четверти всех российских денег, вот ее и можно украшать, а по стране жрать нечего,- упрямо сказал Кирилл, водя взглядом по строю телефонов сбоку обширного стола.
- Поэтому то, что мы строим, надо взрывать?
- Да не должно быть так, чтобы народ за свои же деньги получал всякую дрянь против своего желания! Все обирают, все сладко поют, хоть заики... и все плюют в рожу.
- Хороший бы из тебя шут вышел,- помолчав, улыбнулся хозяин кабинета.Плевать правду в рожу. Как раньше при дворах, знаешь? И справочку из психушки - индульгенцию: сей дурак за свои слова не отвечает.
- Может, я и шут, но за все отвечаю,- мрачно сказал Кирилл.
- Похвально! - Черкнул в настольном календаре.- Значит, так. Ты хороший парень, правдолюбец, правдоискатель и так далее. Но ты согласен, что я не могу допустить, чтоб здесь среди бела дня гремели взрывы, сносились памятники, стекла из храмов вылетали? Согласен?
- Согласен. Каждому свое.
- О! Насчет своего. Что тебе светит - ты знаешь. Когда приговорят дергаться будет поздно. Я тебе предлагаю следующее. Тебе организуют пресс-конференцию - прямо послезавтра. Ты заявишь о своем полном раскаянии. Расскажешь, как мы с тобой поговорили, ты все понял, осознал... что встреча со мной заставила тебя многое переоценить, взглянуть глубже, и теперь ты так ни за что бы не поступил. Ну там пара благодарных слов - ай, для проформы,перечислишь, что я сделал для города. Список тебе дадут, прочтешь, выучишь... За это я обещаю тебе помилование.
- Помилование? Мне? За что?
- Ну... Дело отправят на доследование, там проведут повторную психиатрическую экспертизу, признают невменяемым... ерунда. Пару месяцев посидишь почти на санаторном режиме, вредных процедур к тебе применять не будут, позаботимся. Присмотр, кормежка, а там выйдешь тихо, все позабудется. И ступай себе с Богом.
Кирилл мучительно вздохнул.
- То есть: я выступаю вашим сторонником, своим поведением привлекаю к вам симпатии - открываю ваше милосердие, доброту, радение о благе жителей...
- А что, не так? Или, по-твоему, милосердие ходит в слюнявчике? С этим стадом расслабиться не моги. Да они сами друг друга порежут и пожрут! Толпа как дети, блага не понимает и добра не помнит. У любви к народу, паренек, рука должна быть железная. Короче, выбор у тебя небольшой. Ответ сейчас.
- Да. Душа или жизнь. Так это не выбор.
- Не понял, о чем ты мямлишь. Так договорились?
- Нет, ваше превосходительство. Я скажу на суде все,