Белый ослик стр. 21
процедуре присутствовали представители районной администрации, исполнительная группа и, естественно, медицинский контроль. Последнее напутствие осужденному дал представитель московской епархии. Мы попросили осужденного ответить на несколько вопросов нашего канала.
Он замолк и отшагнул в сторону. Оператор снял Кирилла, лежащего на неустановленном кресте. Сюжет был, видимо, рассчитан от силы на минуту, и следовало выхватить основные кадры.
- Ну давайте, давайте, не спать! - одернул распорядитель крановщика со стропалем. Кирилл взмыл в воздух и стал плавно перемещаться к вертикали. Ноги постепенно напряглись, опираясь на выступ.
- Майнай помалу! - скомандовал стропальщик, показывая короткими движениями руки в брезентовой рукавице.
Крест пополз вниз, встал на дно ямы, раз-другой качнулся на тросах и утвердился ровно. Стропальщик махнул и ногой сдвинул в яму камни, лежавшие на краю. Взялся за лопату, воткнутую в кучу глины. Глина натужно чавкнула, отрываясь.
Когда у основания креста вырос желтый холмик, стропальщик потолкал крест, остался удовлетворен надежностью работы и начал снимать трос.
Приблизился священник в облачении, крупный решительный мужчина с подстриженной бородой. Служка маневрировал над ним большим английским зонтом. Священник раскрыл требник на закладке и без особого выражения загудел молитву.
Оператор снял. Священник закончил. Телекомментатор протер платком свои очечки в круглой золоченой оправе и вышел из-под зонта ассистента. Следить за ними сверху было даже интересно.
- Раскаиваетесь ли вы в своем поступке? - спросил телевизионщик, вздел микрофон на штангу и поднял к Кириллу.
- Отнюдь,- ответил Кирилл и остался доволен твердой иронией ответа. Он похвалил себя за то, что заранее купил приличные зеленые плавки, в меру широкие и плотные. Хорош бы он был сейчас в трусах, облепивших интимные места.- Стоило весь огород городить из-за того, чтобы потом передумать.
- А что вам особенно не нравится в... том, что сейчас здесь происходит?
- Экскурсия школьников! - сказал Кирилл сердито и показал подбородком за барьер - там подтянулся класс так примерно четвертый, во главе с учительницей. Девочки благонравно внимали ее объяснениям, разглядывая его фигуру. В задних рядах мальчишки играли в "жучка".- Совершенно это лишнее, я считаю. Не средневековье все-таки.
- Теперь вы уже можете открыто говорить что угодно.
- А вы?
Телевизионщик пропустил шпильку мимо ушей.
- Является ли скульптор Церетели вашим личным врагом? Вы с ним встречались? Не хотели ли вы сами в прошлом стать скульптором, но это по каким-то причинам вам не удалось?
- Да бросьте вы! - Кирилл даже сделал пренебрежительный жест кистью привязанной руки.- То, что сделал я, очень многие хотели. Погода плохая, день рабочий, а то б здесь народу было знаете сколько? Просто когда хотят многие, а решается один - один за всех и огребает. Персонификация коллективной ответственности, можно сказать.
- И последний вопрос: считаете ли вы, что вас действительно распяли за взрыв памятника, а храм - лишь предлог? Или истинные причины вашей казни иные?
Балабол балаболом, а тоже соображает, приятно удивился Кирилл. Все-таки ему повезло: такой вопрос - на кресте перед телекамерой!
- Истукан - ерунда,- сказал он.- Мелкий символ большого размера. Дело в том, что я говорил в последние дни. Ну слово - это ведь дело, правильно? А особенно в том, что я сказал недавно в передаче "Человек в