Берег черного дерева стр. 10
адмиралтейства. Все четверо отправлялись в Габон.
Помощник комиссара и доктор родились в Тулузе почти в одно время; во все продолжение своей жизни, а им обоим было по пятьдесят лет, они постоянно были соперниками, не переставая оставаться друзьями.
Когда они были детьми, то друг перед другом бросали камешки в воду, стараясь как бы подальше и побольше сделать кругов и рикошетов; в отрочестве они считали как бы за долг подталкивать друг друга, чтобы вечно пребывать в арьергарде своих классов, так что остроумный инспектор, прочитывая еженедельные баллы, никогда не упускал случая добавить: «А последними господа Тука и Жилиас ex-aequo» . Весело было слышать общий смех, возобновлявшийся при этом каждую субботу в Тулонском училище.
Восемнадцати лет оба покинули школьные скамьи, подав друг другу руку, но не возвращаясь на экзамены, венчающие курс учения: инспектор дал понять родителям их, что совершенно бесполезно посылать их за дипломом бакалавра.
Но как бы там ни было, а надо было им приняться за какое-нибудь дело, потому что от родителей своих они не могли ожидать никаких средств к жизни. Оба поступили на службу: один помощником письмоводителя в канцелярию морского министерства; другой помощником аптекаря в госпитале Сен-Мандрие.
Прошло десять лет после этого, а они оба все еще были на тех же местах. Тука никак не в состоянии был отвечать на самые простые вопросы, не мог выдержать самого пустого и легкого экзамена, который в былые времена требовался от служащих для того, чтобы из сверхштатного сделаться чиновником с окладом.
Что касается Жилиаса, то его прямой начальник однажды позвал его в кабинет и держал ему следующую речь:
— Любезный друг, мне кажется, что вы не имеете никакой склонности к фармакологии и что ваши блистательные способности гораздо более клонятся к медицине и хирургии.
Тогда наш приятель перешел с одной службы на другую со званием студента медицинского морского училища, но не прошло и двух недель после его перехода, как профессора стали убеждать его, что напротив, он обладал всем необходимым, чтобы сделаться превосходным аптекарем.
Но в морской службе бывает пора, при наступлении которой периодически выползают жалкие пресмыкающиеся из тины гаваней и неисследованных глубин административных трущоб: это именно та пора, когда следует отправление в колонии, известные нездоровым климатом. Надо видеть, сколько все служащие употребляют хитростей, к каким прибегают интригам и протекциям, чтоб только избежать назначения туда! Тут-то представляется случай всем недоучкам и малоспособным вызываться на дело самоотвержения, что улаживает дело к общему удовольствию: они являются на экзамен, заведомо благоприятный им, и после этого отправляются к месту назначения с почетным званием
от правительства. Вот таким образом Тука и Жилиас выкарабкались наконец из звания вечных искателей места.
В один прекрасный день потребовались помощник морского комиссара и врач третьей степени в Бакель, находящийся в верховьях Сенегала; командир двадцатипяти человек, защищающих тамошнее укрепление, потребовал комиссара и врача под тем предлогом, что сам он путается в делах отчетности и что ящик с аптекарскими снадобьями не заключает в себе руководства, какие лекарства употреблять в случаях болезни, а потому он решительно не понимает, что ему делать с аптекою, и вынужден в случаях заболевания людей прибегать к врачам из негров.
Тука и Жилиас условились на счет поездки вечером