Берег мародеров стр. 13
бурой бумагой. До меня вдруг дошло, что на три с лишним часа я совершенно позабыл о войне. Ром мгновенно улетучился, и я ощутил страшную подавленность. Одолев еще один каменный перелаз, я пошел прочь от моря по тропинке, огибавшей длинную впадину. Я переставлял ноги совершенно неосознанно, ибо голова моя была занята мыслями о фронте. Я подумал, что милосердному богу, столь близко подведшему меня в этот вечер к смерти, следовало бы довершить дело, а не оставлять меня в живых ради того только, чтобы бросить гнить в вонючих траншеях.
Меня обуяла трусость, это дитя воображения. Страх ведь порождает не сама боль, а именно ее предчувствие. Шагая по тропинке, я уже был уверен, что мне уготована ужасная смерть. Судя по тому, что смерть эту я считал неизбежной, можно было подумать, что единственная цель Гитлера — убить именно меня, и что ради этого он вот уже шесть лет держит Германию под ружьем. Поэтому, когда я чуть не налетел на человека, смутно маячившего передо мной на тропе, я слегка вскрикнул и отпрянул.
— Простите, я, кажется, вас напугал, — сказал он.
— Нет-нет, — поспешно заверил его я. — Просто я вздрогнул, только и всего. Я задумался.
— Может быть, вы укажете мне дорогу к коттеджу под названием «Карильон», который стоит где-то здесь, за этими утесами?
— «Карильон»? — пробормотал я. И вдруг вспомнил, где я видел это название. — Он не над Черч-Коув?
— Вот-вот.
Речь его была до того правильной и бесцветной, что я принял его за диктора Би-Би-Си на отдыхе.
— Если хотите, пойдемте со мной, и я вам его покажу. Он несколько в стороне от этой тропинки, с полмили дальше.
Он поблагодарил меня и пристроился сзади. Проходя мимо него, я увидел, что его плотный водонепроницаемый плащ вымок чуть ли не до пояса.
— Промокли? — заметил я.
— Да, — помолчав, ответил
он. — Ходил на лодке, а на берег при таком бурном море выбраться непросто.
— Удивительное совпадение,— сказал я,— я тоже только что промок насквозь.
И я рассказал ему о своем маленьком приключении. Мне почему-то показалось, что мой рассказ произвел на него впечатление.
— Как вы думаете, что это могло быть?— спросил он, когда я кончил.
Я ответил, что, скорее всего, акула. Тропинка стала шире, он уже шел рядом со мной, и я видел, как он кивнул.
— Да, здесь, у западных берегов, они встречаются. За макрелью пришла.
Затем он заговорил о вторжении в Польшу и спросил меня, были ли какие-нибудь новые сообщения, а потом поинтересовался, не видел ли я военных судов. Я сказал, что флот прошел по Каналу неделей раньше и что с тех пор у побережья не замечено ни одного военного корабля, кроме пяти эсминцев и одной подводной лодки неизвестной национальной принадлежности.
Он вздохнул и проговорил:
— Боюсь, будет война.
— Что ж, этого и следовало ожидать,— сказал я.— И тем не менее она всегда приходит как снег на голову.— Я чувствовал, что он тоже удручен.— Вас призовут?
— По-видимому.
— Какой род войск?
— Флот.
— Все же лучше, чем многое другое,— успокоил я его.— Не траншеи