БЕРЕГИСЬ АВТОМОБИЛЯ! стр. 22
у вас угонят машину, вы немедленно звоните!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ, про художественный свист.Надвигался конец квартала. В районной инспекций Госстраха наступили суматошные дни. Надо было выполнять и перевыполнять квартальный план. Страховые агенты ставили рекорды красноречия. По их словам выходило, что пожары свирепствуют в городе, как вирусный грипп. Когда ораторы покидали квартиры, запуганные жильцы прятали от детей спички, перекрывали газ, проверяли электрическую проводку, а затем бежали в хозяйственный магазин за огнетушителем…
Руководитель инспекции Андрей Андреевич Квочкин собрал своих подчиненных на краткий митинг. Он хотел вдохновить сотрудников на последний финишный рывок.
– Я сам пойду по квартирам! – заявил начальник, увлекая агентуру личным примером. – Но этого мало. Посмотрим, не создано ли за последний месяц какое-нибудь новое учреждение?
Посмотрели: создано Управление Художественного Свиста.
Решили: послать туда лучшего агента.
По опыту было известно, что в процессе организационной неразберихи еще неоперившиеся работники не умели оказывать достойного сопротивления мастерам страхового дела.
Слегка прихрамывающий Деточкин направился в УХС.
Художественный свист в течение многих лет находился в состоянии анархии. Никто им не занимался, никто ему не помогал. Артисты свистели кто во что горазд. Теперь этому был положен конец.
Управлению удалось захватить бывший дворянский особняк, расположенный в Дудкином тупике, в самом названии тупика было что-то символическое.
Когда Деточкин входил в особняк, его едва не облили цинковыми белилами. Управление, естественно, начало свою творческую деятельность с перекраски фасада.
Юрий Иванович, припадая на левую ногу, шел по длинному коридору, всматриваясь в таблички. "Высший художественный совет", – было начертано на высоких двухстворчатых дверях, обитых черным коленкором на вате. На двери, обитой дерматином похуже и без звуковой изоляции, красовалась вывеска: "Главный художественный совет." Следующий вход был с матовым стеклом, как в уборных. Чтобы не создавать путаницы, табличка гласила: "Художественный совет". Кроме дверей с названиями, было множество безымянных.
Мимо Деточкина сновали рабочие и уборщицы, они разносили по кабинетам новую мебель. Естественно, нельзя было работать по-новому при старой мебели.
Деточкин растерялся. Он не знал, с кого начать, и, наконец, вошел в первый попавшийся кабинет. Здесь трудился обаятельный Согрешилин. Увидев Юрия Ивановича, он заулыбался, обнял его, повел к кожаному креслу, усадил. Сам Согрешилин пристроился в таком же кресле напротив.
– Я еще не слышал, родной мой, но я должен предостеречь.
Деточкин ничего не понял.
– Конечно, в вашем репертуаре что-то есть… – дружелюбно улыбался Согрешилин.
– Я не свистун. – Деточкин начал понимать создавшуюся ситуацию.
– А что вы делаете? – спросил Согрешилин. – Токуете тетеревом, ухаете филином, стучите дятлом, курлыкаете журавлем или плачете иволгой?
– Я насчет страхования, – начал, было, Юрий Иванович, но Согрешилин его перебил:
– А… понимаю, вы текстовик! Предлагаете тему страхования? Но, согласитесь, родной, какой может быть страх у нашего человека?
– Но это государственное страхование, – поправил собеседника Деточкин.
– Государственное? – задумался Согрешилин. Он стал опасаться, что допустил промах: – в общем, это, конечно, тема…
– Можно застраховаться на случай смерти… – предложил Юрий Иванович.
– Смерти не надо, – быстро вставил Согрешилин. – Художественный свист должен быть оптимистичным.
– Я хочу внести ясность, – настаивал Деточкин. – Я не подражаю птицам и не свищу.
– Будете свистеть! – убежденно заявил хозяин кабинета. – Здесь все свистят!
– Не хотите от смерти, я застрахую