БЕРЕГИСЬ АВТОМОБИЛЯ! стр. 41
своей кабине. Деточкин полез следом, громко распевая:
– Я в Любин троллейбус сажусь на ходу,
Последний, случайный…
Люба рывком рванула с места, Деточкин плюхнулся на дерматиновое сиденье, не сводя с нее преданных собачьих глаз.
Объяснение было бурным.
Люба честила Юрия Ивановича почем зря, безжалостно снимая с него стружку. Она говорила, что он скверно кончит, что он связался с какой-то бандой и стал хулиганом, разъезжает на подозрительных "Волгах" в сомнительные командировки, что он скоро сопьется, туда ему и дорога!
Деточкин не стерпел незаслуженных оскорблений и рассказал Любе все.
Это произвело на нее неизгладимое впечатление.
Люба замолчала.
Троллейбус мчался по ночной Москве, спеша к себе в парк, это был последний рейс.
Ночью в троллейбусном парке рядами стояли пустые машины, и штанги над ними были приспущены, как флаги…
Люба и Деточкин молча вышагивали по узкой дорожке между троллейбусами. Дошли до конца одной дорожки, свернули в другую, снова шли между троллейбусами, которым, казалось, нет числа…
– Ведешь ты себя, – тихо оказала Люба, – как дитя, честное слово… Ведь посадят, понимаешь ты это или нет?
– понимаю…
– Я тебя, Юра, буду ждать. Сколько бы ни пришлось… Год, два, десять лет!
– Десять – это ты перебрала! – невесело заметил Деточкин.
– А если можно будет с тобой поехать, я поеду… И на Колыме люди живут, или где там еще?
Двое снова вышагивали по узкой тропинке между троллейбусами. Сотни машин собрались здесь на ночь, чтобы передохнуть перед большой работой…
На следующее утро, ровно в 9 часов, Подберезовиков сидел у себя в прокуратуре и ждал прихода Деточкина. Следователь верил, что подопечный воспользуется его дельным советом, и не ошибся.
В 9 часов 05 минут томительную тишину разорвал телефонный звонок.
– Это он! – загадочно сказал Максим Тане и снял трубку.
– Доброе утро, Максим Петрович! – послышался в аппарате голос нарушителя закона.
– Доброе утро, Юрий Иванович! – вежливо отозвался Подберезовиков, выжидая.
Деточкин нейтрально спросил:
– Вы будете вечером на репетиции?
– Разве мы не увидимся раньше? – прозрачно намекнул следователь.
– Мне бы не хотелось торопиться! – чистосердечно признался Деточкин.
Подберезовиков занервничал, он придерживался противоположной точки зрения.
– Не заставляйте следствие, – жестко отчеканил представитель закона, – прибегнуть к экстренным мерам!
– Вы не бойтесь, я не сбегу! – заверил Деточкин. – Очень хочется сыграть премьеру. Все-таки главная роль! Я прошу у правосудия отсрочку, Максим Петрович!
Подберезовиков задумался, как артист он понимал Деточкина и сочувствовал ему. Роль, которую репетировал Юрий Иванович, выпадает раз в жизни. Не сыграть ее очень обидно. Следователь, конечно, знал, как ему положено поступить, но ему не хотелось причинять другу боль.
– Из-за вас меня выгонят с работы! – сказал Максим, оттягивая момент решения.
Деточкин находчиво использовал колебания Подберезовикова.
– Большое спасибо! Значит, я могу быть свободен по премьеру включительно?
– Черт с вами! – выругался Максим. – Пользуйтесь моей добротой.
Следователь повесил трубку, кляня себя за бесхребетность.
Так в борьбе искусства и закона победило искусство.
Таня, затаив нежное дыхание, ждала разъяснений шефа.
– Таня, это был он!
– Кто? – По традиции помощник следователя обо всем узнает последним.
– Тот, кто угнал все наши машины! – как бы между прочим заметил Максим.
Реакция помощницы превзошла все ожидания. Таня шлепнулась в обморок.