БЕРЕГИСЬ АВТОМОБИЛЯ! стр. 47
Ивановичу захотелось заплакать от собственного бессилия, от того, что он не смог приковать внимание суда к личности Картузова. Деточкин чувствовал себя песчинкой в пустыне закона. Он ощущал как величайшую несправедливость, что правосудие интересуется только им, у Деточкина опустились руки, он решил замолчать и сдаться.
Следующим вызвали Пеночкина. Он принял от Филиппа эстафету. Он подал суду мысль о том, что еще неизвестно, сколько денег оседало в карманах преступника после продажи машин. Да, он переводил деньги в детские дома, чтобы… пустить следствие по ложному следу.
– А за…олько на…амом…еле он…родавал…шины? – размахивал руками Пеночкин. – Ни…дин…ормальный…еловек не..танет…аниматься этим…росто так!…ачит, он…обогащался!
Деточкин безучастно молчал.
– Юра, почему ты молчишь? – вскрикнула мама.
Судья объявил перерыв. Максим прорвался к Деточкину и долго ругал его за пессимизм. Мама и Люба молча сидели по обе стороны подсудимого и гладили его худые, острые колени. Мама гладила левое колено, Люба – правое. И Деточкин, как Антей, воспрянул духом!
После перерыва центром внимания сделался Дима Семицветов, который, как известно, рекламы не любил.
Дима нарисовал суду страшную картину технического прогресса: сегодня преступник применяет автокран, завтра пустит в ход кибернетику, а послезавтра будет использовать атомную энергию, и далеко не в мирных целях!
– На какие средства вы приобрели машину и строите дачу? – спросил свидетеля Деточкин?
Прокурор насторожился.
– На машине я ездил по доверенности жены, = продолжал Дима, а дачу строит тесть.
– Значит, машина куплена на деньги вашей жены? – спросил прокурор.
Дима не хотел предавать Инну:
– Мы выиграли по облигации трехпроцентного займа, как раз пять тысяч.
Семицветов вынул из кармана бумагу и передал прокурору:
– Вот нотариальная копия облигации!
Копию прокурор взял, но не преминул сделать важное сообщение: – Следственные органы доводят до сведения суда, что против свидетеля Семицветова возбуждено уголовное дело!
Дима помертвел. Он дикими глазами обвел зал, увидел Подберезовикова и понял все!
– Давно пора! – пророкотал зычный баритон Семена Васильевича. – Мы не допустим, чтобы рядом с нами обделывала делишки всякая шваль!
Инна заплакала.
– Ничего! – утешил ее отец. – Найдешь себе другого, честного!
– За что? – крикнул затравленный зять.
– Взятки вы тоже брали по доверенности? – спокойно поинтересовался прокурор.
– А почему меня одного? – в припадке отчаянья Семицветов раскрыл свое некрасивое нутро. – А другие свидетели лучше, что ли?
– И до них доберутся! – успокоил его тесть.
Семицветов сделал несколько шагов и упал на скамью возле Деточкина.
Юрий Иванович вскочил:
– Гражданин судья, я не хочу сидеть рядом с ним!
– Не фиглярничайте! – оборвал председательствующий, и Деточкин сел подальше от Семицветова, на самый краешек скамьи.
Суд перешел к прениям сторон. Слово получил прокурор:
– Сегодня суд рассматривает необычное дело, подсудимый может вызвать у недальновидных людей жалость и даже сочувствие! На самом деле это опасный преступник, вступивший на порочный путь идеализации воровства! Если взять на вооружение философию преступника, то можно отбирать машины, поджигать дачи и грабить квартиры! Поступки Деточкина могут послужить примером для подражания. Государство само ведет борьбу с расхитителями общественного добра и не нуждается в услугах подобного рода, я настаиваю на применении к подсудимому строжайших мер наказания как к лицу социально опасному!
– Изверг! – крикнула мама. Она не могла больше молчать.
– Женщину в