Беременна (не) от того стр. 50
вдохов. Папа сосредоточен на новостях. Мама орудует у плиты, поэтому моего состояния никто не замечает.
— Ну а, — девушка делает многозначительную паузу, и я даже перестаю дышать, чтобы не пропустить ни слова, — вы все ещё являетесь завидным холостяком нашей страны? Думаю, многие свободные девушки мечтают услышать ответ на вопрос.
Она мило улыбается ему, а Ярослав только ухмыляется.
— Не вижу связи, но считаю правильным ответить. Я не свободен и скажу больше. Скоро я стану отцом и бесконечно благодарен своей женщине за такой подарок.
При этом он смотрит в камеру, будто чувствует, что я его вижу и слышу. А у меня внутри все обрывается от неожиданности. Закусываю нижнюю губу, чтобы не застонать в голос. Гаврилов быстро прощается с журналистами и идет к машине. А я ещё какое-то время пытаюсь переварить услышанное.
— Ох, — выдыхает папа и снова приглушает звук телевизора, — все-таки крутой мужик.
— И чем же он тебя покорил, пап? Мне кажется, ты вообще не в восторге от современных мужчин.
Папа хмыкает и трет висок. Этот жест говорит о том, что он обдумывает свой ответ.
— Не знаю, дочь, что тебе ответить на этот вопрос. Просто, ну, по нему видно, что он кремень. Да и пытается сделать хоть что-то для народа, пока остальные только налоги пересчитывают и думают, что бы ещё ввести.
Мой телефон оповещает о входящем звонке. Вижу на экране номер Яра и игнорирую вызов. Я не готова с ним разговаривать. Иначе снова покажу свою слабость. Зависимость от него, которая время от времени уже показывает свою личину.
Следом за Гавриловым звонит мой сопровождающий. Вот этот вызов я не могу проигнорировать. Мне хватило той истории, и подставлять Петра опять я не намерена.
— Да, Петр.
— У-ульяна Александровна, извините, но не могли бы вы поторопиться? Мне нужно срочно отвезти документы в офис Ярослава Петровича, а их нужно забрать из его квартиры.
— Да, конечно, — давно я так не радовалась срочным делам, — сейчас выйду.
Скидываю звонок и смотрю на родителей, как мне кажется, со всем своим сожалением. Очень не хочется продолжать начатый разговор и отвечать на вопросы папы.
— Мам, пап, мне надо ехать.
— Как ехать, Улечка, а поесть?
— Мам, я поем дома. Все, люблю вас. Пока, пока.
Собираюсь в скоростном режиме, пока удивленные родители не успели очухаться и как-то меня затормозить.
Следующий день я провожу в постели, потому что снова чувствую легкую тошноту и решаю избежать неприятных ощущений. Посвящаю день чтению полезных статей про беременность и время после рождения малышей. Намеренно избегаю темы самих родов, потому что от одной мысли о том, через что проходят женщины, во рту пересыхает.
Зинаида отпаивает меня бульоном, и к вечеру мне становится лучше. Стараюсь не думать о Гаврилове, но мозг упорно подкидывает пищу для размышления. Понятия не имею, как буду себя вести после того случая.
За время своего отсутствия он звонит мне раз пятьдесят, но я продолжаю усиленно игнорировать его попытки поговорить. Мне нечего ему сказать, да и он вряд ли сообщит что-то важное и новое.
Наконец, мне удается уснуть. Просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем и трясущимися руками. От какого-то шороха, который доносится сзади. Резко поворачиваюсь и вскрикиваю от неожиданности.
— Уль, тш-ш-ш, это