Беременна (не) от того стр. 95
кабинета Ярослава доносятся какие-то непонятные пока мне звуки, и я двигаюсь в том направлении. Тихо стучусь и открываю дверь. Успеваю захлопнуть рот, прежде чем моя челюсть окажется на полу. Ярослав сидит на столе и опрокидывает в себя стакан с коричневой жидкостью. Нет, я прекрасно понимаю, что это алкоголь. Но я ещё ни разу не видела, чтобы Гаврилов вот так днем сидел и напивался.
— Привет, Ярослав.
Встречаюсь с подернутыми дымкой серыми глазами и застываю на пороге.
— Ты как приехала?
Он недобро хмурится и продолжает сверлить меня взглядом.
— На такси.
Почему-то в груди зарождается беспокойство, но я заставляю себя стоять на месте. От мужчины волнами исходит негатив, и меня это пугает до чертиков.
— В смысле на такси? Почему не позвонила?
Пробиваюсь сквозь стену его враждебности и слышу в голосе тревогу.
— Не хотела беспокоить.
— И все? Причина только в этом?
— А в чем ещё?
Гаврилов делает глубокий вдох и слезает со стола. На нем серая футболка и спортивные штаны. Выглядит он очень по-домашнему и непривычно растрепанным.
— Ты знаешь, могла бы просто сказать, что не хочешь иметь со мной ничего общего. Но так-то зачем?
Мои глаза расширяются от услышанного, а внутри разрастается беспокойство.
— Ты о чем?
Ярослав громко усмехается и хватает со стола какую-то газету. Сует мне под нос и тут же отходит, словно брезгует. В последний момент подхватываю газету и продолжаю сверлить мужчину взглядом.
— Читай. Первая страница. Статья-огонь. Я сам зачитался.
Опускаю глаза на первую страницу, и по спине пробегает холодок. «Депутат-насильник. История невинной жертвы».
Сердце перестает биться, когда вижу, что запечатлено на фотографии. Момент, когда мы с Ярославом сидели в заточении. Он прижимает меня своим телом к стене, моя голова откинута назад, а он пригнулся к шее. Пытаюсь сглотнуть вязкую слюну и выдавить хоть какой-то звук. Хоть писк. Поднимаю глаза на Гаврилова. Он стоит, не двигаясь. В глазах стужа, кулаки сжаты до белых костяшек.
— Читай, читай.
Пробегаю глазами по напечатанным строкам, и ноги подкашиваются. Чуть не падаю на пол, но Ярослав подхватывает меня в последний момент и дергает вверх как тряпичную куклу.
— Что это такое?
Голос не слушается меня, и из горла вылетают лишь непонятные звуки, которые сложно распознать. Но у Ярослава это получается.
— О, я хотел услышать это от тебя. Значит, я тебя когда-то изнасиловал и когда узнал, что ты залетела, явился и силой теперь держу в доме. Хочу забрать детей, когда они родятся. Да, солнце?
Не верю своим ушам. И глазам, потому что именно это там и написано.
— Это какой-то бред, и ты это знаешь.
— Откуда я могу это знать, Ульян? Ты меня с первого дня презирала. А теперь решила вот так избавиться?
В висках стучит кровь, и мне сложно сконцентрироваться на разговоре. Растерянность не дает собрать в кучу слова, которые я потом смогу ему сказать.
Сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь к нему вплотную. Между нами сейчас живот, и не очень удобно вот так стоять. Вроде и близко, но так далеко.
— Послушай меня, — в глазах закипают слезы от одной мысли, что сейчас все может закончиться, — я этого не делала, Яр. Я…
Замолкаю, подавляю всхлип, готовый вырваться из груди. Делаю