Беру тебя в мужья стр. 47
приличную жизнь. Это больше, чем ты заслуживаешь, учитывая еще и присущую тебе склонность к мотовству. А поскольку уж мы коснулись этой темы, моя дорогая, я хотел бы кое-что прояснить.
Склонность к мотовству! Неужели он говорит о тех деньгах, что я спустила сегодня в магазинах? Не он ли сказал, что я могу позволить себе эти траты? Что за двуличный тип: говорит одно, а думает другое! А впрочем, чему я удивляюсь? Он всегда был таким. Говорил о страстной, никогда не умирающей любви, а думал о моем наследстве и о том, как прыгнуть в кровать к Хелен.
— Я иду спать, — сухо заявила Клодия,
решив: что бы он ни собирался «прояснять», это может подождать до утра.
Она уже сделала шаг по направлению к двери, как неожиданно Брент удержал ее за руку.
— Сядь, я хочу поговорить с тобой.
— А я не хочу с тобой разговаривать! — фыркнула она, пытаясь вырвать руку.
Это было ошибкой, хватка стала сильнее, Брент притянул ее к себе еще ближе. Клодия вновь ощутила мучительное внутреннее напряжение.
Она заметила, что Брент стиснул зубы. Видимо, с трудом сдерживался, чтобы не встряхнуть ее хорошенько. Но когда он наконец заговорил, голос его звучал спокойно:
— Клодия, я знаю, ты обижаешься на меня, и понимаю твои чувства по отношению ко мне. Но ты не думаешь, что нам стоит постараться вести себя, как ведут взрослые разумные люди, а не развязывать войну? Вежливость ничего не стоит, но дорого ценится.
Он понимает мои чувства! — с горькой иронией подумала Клодия. От его близости во мне, помимо моей воли, поднимается порочное желание, хотя я глубоко презираю, нет, ненавижу себя за это. Но вежливость действительно ничего не стоит — он прав.
Рождение Рози сделало Клодию более мудрой и уравновешенной. Ей удалось справиться с горьким предательством, с неудачным опытом замужества, с возрастающим грузом работы в пансионате и даже с несчастьями последних двух месяцев. Но, вновь встретившись с Брентом, она превратилась в истеричное, вздорное дитя.
Его влияние на меня всегда было разрушительным, пора с этим покончить, решила Клодия.
— О чем ты хочешь со мной говорить?
— Сначала давай сядем.
Разумные слова.
Клодия позволила провести ее к кожаному дивану и, выпрямившись, уселась подальше от Брента. Она с силой зажала руки в коленях, чтобы утихомирить дрожь в пальцах — ей не хотелось, чтобы он заметил ее волнение. Брент взял бумаги, которые читал, когда она вернулась из магазинов, и стал вручать Клодии одну за другой.
Старые банковские отчеты, поняла она.
— Двигайся ближе, я не кусаюсь.
Добродушно-насмешливый тон Брента смутил Клодию. Если он станет хоть чуточку добрее к ней, она пропала. Ее глупое сердце тут же подберет эту соломинку и бросит в покрытый пеплом костер надежд и мечтаний, который, оказывается, все еще тлеет.
Будь разумна! Будь разумна! — как заклинание, твердила она себе, осторожно подвигаясь к Бренту.
Он обвел карандашом несколько цифр. Одна из них, отметила Клодия, полученная по настоянию Тони под закладную на усадьбу огромная сумма, которую нам выдали на ремонт дома и реставрацию великолепной оранжереи. Ни ремонт, ни оранжерея так и не материализовались.
Через несколько недель деньги эти со счета исчезли. В последующие дни были еще сняты достаточно крупные суммы,