Беру тебя в мужья стр. 56
Ты же знаешь, он был лжец, паскудник и вор. Что еще ты хочешь о нем узнать?
— Расскажи о ваших отношениях. Хорош ли он был в постели? Удовлетворял ли тебя? У меня сохранились самые смутные воспоминания об этом человеке, но я припоминаю, что при любой возможности он ускользал к Хелен. А как же ты? Ведь в тебе, это я хорошо помню, сексуальная энергия била ключом…
Клодия отшатнулась. Да как он смеет! Дать бы ему пощечину и выпроводить за дверь, но я не стану унижать себя. Лучше уйду сама.
— Теперь я окончательно убедилась, что тебе доставляет удовольствие быть жестоким, — процедила она сквозь зубы и шагнула к двери, но Брент вскочил и, схватив ее за руку, заставил Клодию сесть рядом с собой на кровать. — Я не буду с тобой разговаривать! Что за тему ты выбрал? И зачем тебе знать, каков был мой муж в постели? Это подло задавать такие вопросы.
— Думаю, ты все-таки ответишь мне, — сказал Брент и тихо добавил: — Я бы очень этого хотел.
Теперь он не позволит мне уйти, запаниковала Клодия. Если что, легко удержит меня. Да и сама я вряд ли найду на это силы.
Как она ни старалась, разум не мог победить желаний тела. Сидя почти вплотную к Бренту, Клодия не доверяла себе. Несмотря ни на что, она инстинктивно тянулась к нему, тонула в его теплой волнующей мужественности; ей хотелось, забыв обо всем, нырнуть с головой в чувственный жар, источаемый его телом.
Безумие. Настоящее безумие.
Ее здравый смысл окончательно капитулировал, когда Брент хрипло проговорил:
— Пойми, я должен это знать. Если ты думаешь, что я жесток с тобой, значит, ты абсолютно не понимаешь, что пережил я. Мне всегда казалось, что физическая сторона наших отношений была чем-то… совершенно особенным, тем, что случается с человеком раз в жизни… и если ты была счастлива… Я ненавижу твоего бывшего мужа…
— Только не говори, что ты ревнуешь! — гневно, потому что на нее снова нахлынули воспоминания, прервала его Клодия.
Теперь она знала: Брент тоже возвращался памятью к прошлому, но как же различны их воспоминания! Ее воспоминания — длинные упоительные летние ночи, полные любви. Его — те же самые ночи, наполненные великолепным сексом, приправленным надеждами на богатое наследство.
— Клодия, я уже говорил тебе, мы не должны превращать каждую нашу встречу в кровавую битву. — Голос у Брента был безмерно усталый.
Клодия не двигалась, хотя теперь могла бы уйти. Он прав. Жизнь станет вовсе невыносимой, если каждый раз они будут искать друг у друга яремную вену.
Она ничего не теряет, сказав ему правду. Наоборот, это некоторым образом облегчит ее ношу. А возможно, что еще важнее, станет первым шагом к взаимопониманию — все лучше, чем неприязнь.
— Перед тем как принять предложение Тони, я сказала ему, что не люблю его, — устало вздохнув, начала Клодия. — Да он и сам это понимал. Он мне нравился, я даже уважала его. Кроме того, я была благодарна Тони за то, что он заботился обо мне. Я ведь была настоящей дурочкой. — Она невесело усмехнулась. — Меня страшило тогда все, особенно папина болезнь. Тони сразу предложил спать в отдельных комнатах: у него-де плохой сон, а мне нужно как