Библиотека

Беседы о Сталине стр. 66

Размер шрифта
-
+
Тема

хотят облить грязью, и то, что сейчас слышишь порой – это утрирование. А то и прямая клевета, переврано там многократно. И я как друг считаю своим долгом восстановить его доброе имя. Он метался, понимая, что жив, покуда жив отец. Над ним маячили Берия, Хрущёв, Маленков и Булганин. Эти люди его на свободе не оставят – он знал это. И в его поведении, видимо, бесшабашность порой проявлялась и таким образом.

Корр.: Пассии не устраивали скандалов жёнам?

А.С.: Этого не знаю, но знаю, что Василий флирты не считал делом серьёзным и подобные попытки сорвал бы с ходу. Серьёзно для него – жена, а остальное – нет.

Корр.: Кроме спорта и лётного дела интересовался чем-то? Читал?

А.С.: Да, он много читал, особенно в детстве. Любил Лавренёва, Горького, Шагинян, Пастернака, нравился ему «Разгром» Фадеева за то, что человек не теряет себя, потерпев поражение. Он говорил: «Вот это мужик! Его разгромили, а он сопли не распустил, остался боевым командиром». Любил читать о преодолении человеком обстоятельств, интересовался книгами, в которых описана авиация, действия лётчиков. В 1938 году вышли книги Асена Джарданова «Ваши крылья» и «Полёт в облаках». Это очень хорошие книги для первоначального знакомства с авиацией. Василий их буквально вызубривал. Ему очень нравились афоризмы, их было много в книге. Например «Изменить своё решение на посадке- всё равно, что пригласить друзей на свои похороны». Рассказывал о прочитанном, мы обменивались мнениями. Он не увлекался бездумным геройством и случайным успехом, а любил читать об успехе, которого добились через преодоление, когда обстоятельства против. Это было характерно и для него. Любил читать о конном деле, кавалерии, и всё, что мог схватить интересного об авиации – читал, продумывал, запоминал.

Корр.: Сам не думал писать?

А.С.: Такого разговора никогда не было.

Корр.: А театр любил?

А.С.: Очень любил театр, МХАТ. Это, очевидно, от отца. МХАТ Сталин очень любил, считал образцом. И Василию эти симпатии и предпочтения, очевидно, передались.

Набор пластинок у него был дома, классика, оперетты, опера: «Князь Игорь», «Хованщина», «Царская невеста». О «Евгении Онегине» нечего и говорить, это часто слушали.

Корр.: Как застолья проходили? Танцевали?

А.С.: Танцевали. Но мы ведь в 17 лет были уже в казарме. До этого школа, в 20 лет кончилась казарма, началась война. А после войны на домашних праздниках, днях рождения танцевали. Василий подражал отцу: никаких пустых тостов, а о чём-то конкретное слово. Василий ещё любил посмеяться немножко, когда вёл застолье, особенно над нерешительностью человека, чтобы не сказать трусостью. Ведь в то время проявлять трусость

даже мальчишкам было позором. Василий с детства не терпел слова «боюсь». В играх дети, бывает, говорят: «Боюсь». У Василия этого слова в лексиконе не существовало, оно его выводило из себя. У Василия робости, нерешительности, трусости не было ни в каких ситуациях. Только по отношению к отцу: он боялся огорчить отца, сделать что-то плохо для отца. Хотя случалось это у него неоднократно.

Корр.: Любимые блюда, напитки были у него?

А.С.: Он любил кавказские блюда. Не потому что это вкусно, а потому что – кавказские. Он всё-таки считал себя грузином, хотя грузинский язык не знал, на грузина не был похож, в Грузии бывал мало, но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.