Бешеный куш стр. 120
тысяч долларов как аванс. Остальная же плата будет производиться на льготных условиях, с выплатой в конце каждого квартала проживания семидесяти пяти тысяч долларов из расчета трехсот тысяч за один год пребывания в убежище.
Подписав все три экземпляра соглашения, Халид тут же достал чековую книжку «Креди Сюисс». Выписал чек на сто тысяч долларов на имя владельца охранного агентства «Московское секьюрити» Алексея Ивановича Федорова, протянул Седову:
— Аванс, как мы договорились.
Сунув чек в бумажник, Седов встал.
— Все, Халид. Здесь вы будете чувствовать себя в абсолютной безопасности. Саша и Геннадий позаботятся обо всем, в том числе о вашей одежде и загородной экипировке. Но месяца два-три вам придется воздержаться от звонков, писем, от всякого общения с кем бы то ни было. Гуляя, особенно далеко не заходите. Потерпите. Так будет безопасней.
— Конечно. Не хватало мне еще далеко заходить. — Выйдя вместе с ним на веранду, Халид огляделся. Вздохнул полной грудью. — Просто не верю, что все это происходит на самом деле.
— Не волнуйтесь, Халид, все будет в порядке.
— Буду надеяться. Большое спасибо, Алексей.
— Не за что. Всего доброго. Будем держать связь. — Кивнул Дерябко: — Саша, проводите меня до границы участка.
Дерябко сел в машину, и они отъехали примерно на километр. Седов затормозил. Достал из скрытого в машине рекордера компакт-диск, протянул:
— Запись нашей беседы с Сайедом. Остальное, я имею в виду общую ситуацию, ты знаешь.
— Все будет в порядке, будь спок. — Дерябко спрятал диск.
— Надеюсь. — Подождал, пока Дерябко выйдет. — Счастливо.
— Счастливо.
* * *Через полтора часа он уже въезжал в Москву. Остановился у телефона-автомата, вышел, набрал номер Полины. Она подняла трубку почти сразу же:
— Да?
— Полина, это я. Вы готовы?
— Давно.
— Давайте встретимся там же, где мы расстались сегодня утром. Минут через двадцать я подъеду и заберу вас.
Когда он приехал, Полина уже стояла у подъезда. Она была все в той же куртке и свитере. Усаживаясь рядом с ним, спросила:
— С Халидом все в порядке?
— Да. Я его надежно спрятал.
Захлопнула дверь. На ее лице почти не было косметики, короткие волосы, не тронутые закрепителем, были чуть взлохмачены, но это ей шло. Выпрямившись на сиденье, несколько секунд молчала. Вздохнула:
— Очень хорошо. Куда мы сейчас?
— В Измайловский лесопарк. Знаете это место?
— Если честно, не очень. Большой лесопарк?
— Большой. Сейчас, осенью, там не так красиво, но вообще места хорошие. Пистолет взяли?
— Конечно.
— Где он?
Похлопала по куртке:
— Здесь, во внутреннем кармане.
— Запасные обоймы есть?
— Есть, две.
— Тогда поехали.
Место, где он решил учить Полину стрелять, находилось в одном из самых дальних уголков Измайловского лесного массива. Когда-то на этом месте был тренировочный полигон Школы служебного собаководства, и в лучшие времена здесь каждый день слышался лай обучаемых проводниками немецких овчарок. Но потом школу перевели в другое место, и полигон, обнесенный забором и изобилующий учебными барьерами, бревнами и другими препятствиями для обучения ищеек, постепенно пришел в полный упадок. Забор во многих местах провалился, барьеры и бревна прогнили, сам участок зарос бурьяном.
Седов подвел «Москвич» к полигону по только одному ему известной грунтовой дороге. Ему приходилось то и дело сбавлять ход, машина в пути проваливалась в полузамерзшие лужи и рытвины, присыпанные снегом.
Когда они