Бешеный Лис стр. 358
не такое простое дело. Кроме физического неудобства и быстро наступающей усталости он ощущал еще и психологический дискомфорт – его поза была явно искусственной, в то время как Нинея выглядела совершенно непринужденно.
Кроме того, все время приходилось следить за руками, а Нинея как-то умудрялась, положив одну руку ладонью на стол, производить впечатление, будто рука лежит на подлокотнике кресла. Самым же обидным было то, что и Красава, по-видимому, чувствовала себя совершенно свободно. Даже бровью не повела, когда старуха положила ей руку на плечо.
«Черт знает что, сэр Майкл! Вы уже и забыли о тех временах, когда не знали, куда девать руки при разговоре. Какой конфуз! Нет, это ж надо! Невозможно сделать даже простейшую вещь – принять „зеркальную позу“ – без того, чтобы не выглядеть идиотом. Ну бабка, что значит порода! Так квалифицированно возить собеседника мордой по стогу, что даже и не понять, как это делается».– Благодарствую, старшина Михаил, много ты нам интересного поведал. Чаю, шумно тут у нас станет, если воинская школа появится. По правде сказать, старикам молодые голоса всегда в радость, приятно, когда своими глазами продолжение жизни видишь. Однако же время позднее, не откажешься ли вместе со своим десятником разделить с нами трапезу?
«Нет, это уже садизм! Застольного этикета нынешних времен даже я не представляю, но ничего хорошего ждать не приходится. Семь шкур спустит и голым в Африку… Простите, лорд Корней, но я иссяк».Мишка резко расслабился, и ему показалось, что он оплывает на лавке, как свеча.
– Фу-у, баба Нинея, пожалей, не могу больше!
– Наигрался, значит, в посла?
– Я не играл, непривычно просто…
– А если непривычно, значит, играл. Ничего, Мишаня, дети только думают, что играют, а на самом деле учатся жить.
– Как хоть получилось-то?
– Хорошо получилось, и в княжеском тереме не осрамился бы. И говорил все правильно… Почти.
– А что неправильно-то?
– Пыжиться не надо было. – Нинея снова медленно преображалась из Владычицы в добрую бабушку. – Тебе тринадцать, так и будь тринадцатилетним. Будь самим собой.
– А кем же я был?
– А ну-ка расправь усы, – неожиданно предложила волхва.
– Так у меня нету еще…
– А если бы стал расправлять, было бы смешно?
– Конечно!
– Вот так же смешно, и когда мальчишка смысленого мужа изображает. Говорил ты хорошо, слушать было приятно и смотреть на тебя было приятно. А вот когда ты со мной в благообразии соревноваться надумал, стало смешно. Потому что говорил ты от души то, во что верил, то, что для тебя само собой разумеющимся было. А потом стал играть в того, кем ты на самом деле не был. И стало тебе трудно, и говорить ты стал плохо, и устал быстро.
«М-да, сэр, не очко меня сгубило, а к одиннадцати туз! И добавить к этой крылатой фразе нечего».– Но учиться-то этому надо? Как же учиться, если не пробовать?
– Правильно, Мишаня, учиться надо, но не с внешности начинай, а с внутренней сущности. Ощути себя наследником древнего рода, продолжателем дел славных предков, частицей великого народа славянского, внуком Божьим! Возгордись этим и тут же смирись. Смирись с тем, что ты не волен ни в своих поступках, ни в поведении, ни в речах, ни во внешнем виде. Смирись с тем,