Бесконечное пламя стр. 16
ни старался возвести изгороди заново, а коровы все равно находят лазейку, – сказал он. – Еще раз прошу прощения, если они побеспокоили тебя и маму.
– Не стоит извиняться, – ответил Джек, передавая наконец злосчастную корову хозяину. – Надеюсь, у тебя и твоих домашних все хорошо.
– Все хорошо, спасибо! – Джендри взглянул на Джека повнимательнее. – Как ты держишься, бард?
Джек почувствовал, что у него сжались челюсти.
– Как никогда лучше!
Старик лишь печально улыбнулся, и Джек, чтобы отвлечься, похлопал корову по боку, словно они с ней подружились.
Бард бодро попрощался с Джендри и с коровой и пустился в неблизкий путь до крофта матери. Земля, наверное, почувствовала, с каким трудом он волочил ноги по траве и папоротнику, и километры дороги растворились, холмы сгладились. Иногда духи земли были благосклонны, и путь по лугам оказывался гораздо быстрее, чем по дороге. В другой раз их шалости плодились, как бурьян, – они переставляли деревья, камни, траву, холмы и овраги. Джеку несколько раз случалось заблудиться на острове после того, как духи меняли ландшафт, один раз – совсем недавно, и он возблагодарил судьбу, когда вдалеке показался домик Мирин.
Из трубы поднимался дым, заслоняя полуденное солнце. Дом был сложен из камня, а крыша крыта соломой. Он стоял на пригорке, с которого виднелось извилистое русло предательской реки, текущей с Запада на Восток. Реки, которая когда-то все изменила.
Джек не стал любоваться блеском далеких порогов, а, подходя ближе, вглядывался в огород. Мать с Фрей как могли поправили грядки, и, входя в дом, Джек вспоминал все, что еще нужно сделать: залатать крышу до следующего дождя, помочь Фрей испечь пирог для Бриндлов, набрать побольше речной гальки, чтобы поупражняться в метании из пращи.
– Фрей, ты уже подготовила ягоды для пирога? – спросил Джек, отодвигая разделявшие комнату занавески.
Дом наполняли знакомые запахи шерстяной пыли и золотистой корочки свежеиспеченных лепешек, солоноватый аромат супа из береговых улиток. Поднимая взгляд, Джек ожидал увидеть Мирин за ткацким станком и Фрей, которая помогает матери или учит уроки за столом. Меньше всего посреди маминой гостиной он ожидал обнаружить стоявшего столбом Торина Тамерлейна.
Джек остановился как вкопанный, встречаясь взглядом с Торином. Лэрд стоял у очага, и пламя подсвечивало серебристые нити на его короткой кожаной куртке, эфес торчавшего из ножен меча, золото его волос и седину, блестевшую, как снег, в его бороде, хотя ему еще не было тридцати.
– Мой лэрд, – сказал Джек, испугавшись еще сильнее.
Ни с чем хорошим Торин не пришел бы. Он был не из тех, кто наносит визиты вежливости.
– Джек! – сдержанно отозвался Торин, и бард в тот же миг понял, что Торину от него что-то нужно – что-то такое, что Джеку, скорее всего, не захочется делать.
Он бросил быстрый взгляд на мать, которая отошла от станка. На Фрей, которая раскатывала тесто для пирога.
– Ничего не случилось? – спросил он, снова посмотрев на Торина.
– Нет. Мне нужно с тобой потолковать, Джек.
– Мы будем в саду, – сказала Мирин, за руку потянув Фрей к задней двери.
Джек увидел, что сестренка оставила тесто, бросив на него обеспокоенный взгляд. Он улыбнулся девочке и кивнул, надеясь ободрить, хотя и сам был бы не прочь успокоиться.
Совсем скоро в доме, где все двери и ставни были