Бесконечное пламя стр. 285
не отдаешь. Ты хочешь только брать. Лишь по этой причине я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Это не для тебя.
В глазах Игэна сверкнула ярость.
– Я больше не буду просить, Пепел. В следующий раз я просто возьму.
– Попробуй, бард, – высокомерно проговорил дух и скрылся под покровом углей и искр.
Игэн встал, но его гнев был осязаем. Он швырнул арфу, и та со звоном улетела в заросли папоротника. Он вытащил из ножен меч и принялся рубить им по стволу рябины, кромсая листья, ветки, гроздья ягод. Разлетелись прочь птицы. Из-под корней стремглав выскочил кролик. Даже тени на земле задрожали.
Кая вздрогнула. Насмотревшись вдоволь, она растворилась в порыве ветра.
Следующее воспоминание было не таким болезненным. Оно было немного размытым по краям, и Джеку приходилось приглядываться, чтобы все рассмотреть. Теперь западные земли выглядели истощенными, и тучи серым щитом закрывали небо. Джек понял: это воспоминание было о временах после возникновения границы кланов. Он увидел, как Игэн бредет по дороге с арфой под мышкой. Он казался старше, суровее. В его светлых волосах блестели серебряные нити, а глаза были проникнуты гордыней, сияя, как синие самоцветы в хмуром свете дня.
– Игэн! – раздался голос, прерывистый от гнева.
Игэн остановился и обернулся – по дороге его нагоняли трое Брекканов.
– Мы знаем, что ты продолжаешь играть, – сказал один из них. – Ты должен прекратить. Никто не может творить колдовство, когда ты играешь. Наши семьи голодают.
– Вы что, испугались коротенькой баллады? – со смехом возразил Игэн. – Когда-то ты звал меня играть на свадьбе дочери, Аарон. Я очень хорошо помню, как ты пел и плясал, пока не напился так, что падал с ног.
– Это было прежде, – ответил Аарон. – Те дни уже миновали. И твоя музыка небезобидна. От нее одни беды. А тебе было велено прекратить играть.
– Все это, – сказал Игэн, обводя рукой поредевшие папоротники, поникший вереск, затянутое тучами небо, – случилось не по моей вине. Это дело рук Джоан и Фингала.
По глади воспоминания пошла рябь. Джек цеплялся за него, пытаясь услышать, что говорилось дальше. Игэн, похоже, вел себя дерзко, и они продолжали ругаться. Но Джек отчасти понимал, перед какой дилеммой стоял Игэн. Он понимал, что музыка у барда в крови, кипит и бьется в каждой вене. Что она въедается в каждую косточку и во все части тела, стремясь освободиться единственным возможным способом. Через мелодии, струны и голос.
Когда Брекканы начали бить Игэна, Джек почувствовал, как в душе зашевелилось что-то холодное и скользкое. Они били барда снова и снова, пока тот не свалился на обочину, истекая кровью в траве и уронив сломанную арфу.
Некоторое время Игэн лежал, не двигаясь. Началась гроза, над его головой завыл ветер, взъерошив ему волосы. Наконец дождь заставил его пошевелиться, и Игэн пополз домой. Но им двигала не любовь к музыке, а злоба, острым, сверкающим клинком вонзившаяся ему в сердце.
Воспоминание оборвалось.
Джек поежился, приходя в чувство. Но тут же открыл глаза, когда услышал голос Адайры.
– Кая!
Бессмертная, похоже, выбилась из последних сил, пока делилась своим прошлым, и в изнеможении откинулась на спинку стула. Адайра поспешила о ней позаботиться, встала и нежно промокнула пот у нее со лба.
– Вот,