Бесконечное пламя стр. 292
силой вложил их в мясистую ладонь Рэба. Тот взглянул на них, хлопая глазами, и стал перебирать пальцами, считая ледяные соцветия.
– Пришлось проделать неблизкий путь, да?
– Туда, где прибой встречается со скалой, – сказал Морэй. Заметив, что Рэб по-прежнему сомневается, он продолжил: – Когда-то мы с тобой скакали бок о бок, и ночью, и в бурю, и во время набегов. Ты был мне щитом и другом, Рэб. Братом. Тем, кому я доверял. Я и теперь тебе доверяю, иначе не пришел бы.
Рэб вздохнул, но спрятал белые цветы в карман.
– Ладно. Я провезу тебя с партией вина. Но нужно спешить. Решетка опустится со следующим ударом колокола.
Морэй взмахнул руками.
– Пойдем же!
* * *Торин шел вслед за фургоном Рэба по мосту. Морэя поместили в потайном отделении, и Торин понял, что Рэб провозил в замок много неположенного. А также что он был здесь не последним человеком, потому что стража возле опускной решетки ни о чем его не спросила.
Рэб проехал на фургоне через площадь по покрытым мхом каменным плитам, потом по извилистой улочке и оказался во внутреннем дворике. Он остановился возле арочного прохода. Судя по виду и запаху, тот вел в кладовые замка.
Рэб подвинул несколько винных бутылок, открыв отделение, где прятался Морэй.
– Что ты намерен делать? – вполголоса спросил Рэб.
«Вот именно, что?» – подумал Торин.
Морэй будто не слышал. Внутри у него еще струилась сила Оренны, его зрачки были расширены, а руки дрожали, словно он беспокоился или волновался. Наклонив голову набок, он прислушивался к тихим отзвукам, доносившимся из замка.
Он ушел, оставив Рэба в проходе и совершенно забыв про него.
Торин последовал за Морэем.
Они шли по извилистым коридорам, поднимались по лестничным пролетам, останавливаясь в тени, когда появлялись стражники или прислуга. В какой-то момент Морэй прихватил кувшин и таз с водой и остановился, только оказавшись перед зарешеченной дверью.
Он проскользнул в нее, в темноте нашарил на каминной полке зачарованный клинок, взмахнул им, чтобы появилось пламя, и зажег свечи. Торин все прекрасно видел, ведь ночь не была помехой его глазам, и понял, что они, наверное, в покоях Морэя. Здесь была кровать с синим пологом, переливающиеся, как самоцветы, гобелены на стенах, полный одежды и обуви гардероб, стойка с оружием в углу и наброшенная на кресло волчья шкура.
Торин смотрел, как Морэй смывал с лица и рук тюремную грязь. Он расчесал спутанные волосы и, сняв украденную у Тамерлейнов одежду, переоделся в темно-синюю тунику, расшитую ярко-красными нитками. Он зашнуровал сапоги до колен, пристегнул к поясу кинжал и надел на голову плетеный серебряный венец.
Преобразившись, Морэй вздохнул и откинул голову назад, закрыв глаза.
Торину не нравилось выражение его лица. Спокойное, уверенное. Ему не нравилось, как Морэй обхватывал рукоять кинжала и как серебро сверкало у него на голове, когда он двигался.
– Если ты вернулся домой, чтобы что-то ей сделать… – начал Торин, но в груди у него словно разгорались угли. От жгучего жара заболело горло. Он не смог договорить свою угрозу, но заметил, что его голос напугал Морэя.
Бреккан открыл глаза и повернулся к Торину, щурясь.
– Ах, да! Совсем про тебя забыл.
Морэй направился к нему, Торин не двигался. Но сердце