Бесконечное пламя стр. 348
его не спросила.
Рэб проехал на фургоне через площадь по покрытым мхом каменным плитам, потом по извилистой улочке и оказался во внутреннем дворике. Он остановился возле арочного прохода. Судя по виду и запаху, тот вел в кладовые замка.
Рэб подвинул несколько винных бутылок, открыв отделение, где прятался Морэй.
– Что ты намерен делать? – вполголоса спросил Рэб.
«Вот именно, что?» – подумал Торин.
Морэй будто не слышал. Внутри у него еще струилась сила Оренны, его зрачки были расширены, а руки дрожали, словно он беспокоился или волновался. Наклонив голову набок, он прислушивался к тихим отзвукам, доносившимся из замка.
Он ушел, оставив Рэба в проходе и совершенно забыв про него.
Торин последовал за Морэем.
Они шли по извилистым коридорам, поднимались по лестничным пролетам, останавливаясь в тени, когда появлялись стражники или прислуга. В какой-то момент Морэй прихватил кувшин и таз с водой и остановился, только оказавшись перед зарешеченной дверью.
Он проскользнул в нее, в темноте нашарил на каминной полке зачарованный клинок, взмахнул им, чтобы появилось пламя, и зажег свечи. Торин все прекрасно видел, ведь ночь не была помехой его глазам, и понял, что они, наверное, в покоях Морэя. Здесь была кровать с синим пологом, переливающиеся, как самоцветы, гобелены на стенах, полный одежды и обуви гардероб, стойка с оружием в углу и наброшенная на кресло волчья шкура.
Торин смотрел, как Морэй смывал с лица и рук тюремную грязь. Он расчесал спутанные волосы и, сняв украденную у Тамерлейнов одежду, переоделся в темно-синюю тунику, расшитую ярко-красными нитками. Он зашнуровал сапоги до колен, пристегнул к поясу кинжал и надел на голову плетеный серебряный венец.
Преобразившись, Морэй вздохнул и откинул голову назад, закрыв глаза.
Торину не нравилось выражение его лица. Спокойное, уверенное. Ему не нравилось, как Морэй обхватывал рукоять кинжала и как серебро сверкало у него на голове, когда он двигался.
– Если ты вернулся домой, чтобы что-то ей сделать… – начал Торин, но в груди у него словно разгорались угли. От жгучего жара заболело горло. Он не смог договорить свою угрозу, но заметил, что его голос напугал Морэя.
Бреккан открыл глаза и повернулся к Торину, щурясь.
– Ах, да! Совсем про тебя забыл.
Морэй направился к нему, Торин не двигался. Но сердце у него бешено колотилось. В нем смешались страх и гнев.
– По-твоему, я бы сделал что-то собственной сестре? – лениво протянул Морэй. – После всего, на что я пошел, чтобы вернуть ее домой?
Торин понимал, что Морэй его дразнит. Понимал и все равно разгорячился. Но слова ранят не хуже, чем сталь. И тем вечером они стали его оружием.
– Она никогда не станет для тебя такой сестрой, какой останется для меня.
Морэй побелел от гнева. На виске у него затрепетала вена, а губы изогнулись, обнажив стиснутые зубы. Но потом выражение его лица снова стало бесстрастным.
– Здравствуй, лэрд, – сказал он с ноткой веселости в голосе. – Я гадал, что с тобой, с тех самых пор, как Сидра приходила меня навестить.
Услышать имя Сидры из уст Морэя для Торина было плевком в душу. Он нахмурился, и руки сжались в кулаки. Морэй снова его дразнил, и на этот раз проглотить обиду придется Торину. Забыть о своих опасениях и чувствах,