Бесноватый Цесаревич-5 стр. 143
и на подданных иудейского вероисповедания. Жиды сейчас такие же жители Империи, как православные или мусульмане. Есть определённые регулирующие указы, уж слишком долго копились проблемы. Но специальные комиссии созданы во всех губерниях и должны в ближайшие годы разрешить противоречия. Выполнение постановления находится лично под контролем главы Госсовета, коим являюсь именно я.
—Что и черту отмените? И синагоги разрешите в Москве или Нижнем построить? — насмешливо произнёс один дедушка, скромно примостившийся сбоку.
Глазки прямо так и светятся. Только нет в них доброты, а что-то иное, нехорошее. Ещё ум чувствуется и жизненный опыт.
—Эмансипация столь больших масс подданных требует отдельного подхода. Будут определённые ограничения. Нам не нужны экономические и религиозные столкновения внутри страны. Путь будет долгим. Но решение принято и одобрено Его Величеством. Значит, все чиновники страны обязаны его исполнять. И черта оседлости будет отменена. Разрешение на строительство сооружений религиозного культа выдаётся собраниями городов, при учёте мнения жителей. Это единый закон для всей Империи. Мнение подданных должно учитываться, дабы не плодить недовольство. Но вы меня не услышали.
Смотрю на старика своим обычным взглядом и вижу, что тот начал дёргаться. Не люблю я такие дешёвые заходы от явно неглупого человека.
—Моя фраза прозвучала излишне дерзко, прошу простить, — дед опустил взгляд, — Слишком долго наш народ страдал от окружающий несправедливости.
Ага, расскажи мне здесь про страдания. Особенно когда твои же соплеменники-арендаторы творили такую дичь под защитой магнатов. Старик же просто перестал для меня существовать, демонстративно более не смотрел в его сторону.
—Вы не совсем внимательно меня выслушали, — обращаюсь уже в зал, — Закон предоставляет права. Обратной стороной которого являются обязанности. Со следующего года на жидов будет распространяться рекрутский набор.
Народ не выдержал и заелозил. Особого возражения никто не проявлял, только два раввина быстро о чём-то пошептались. Я же продолжил.
—А главное — более не будет власти кагала. Никто не собирается вмешиваться в дела духовные. Мирские вопросы как судебные, так и обычные экономические, теперь находятся исключительно в руках чиновников. Мы даём людям свободу перемещения и занятия любыми промыслами, в том числе земледелием. В ответ государство должно понимать, что получило законопослушных подданных. Не адептов своих сект и ересей, а обычных жителей, которые живут по закону.
Здесь уже раздались откровенные шепотки. Это для деловых людей и бедноты мои условия чуть ли не прорыв. Разве что теперь придётся служить в армии. А вот для тех, кто привык властвовать над душами и судьбами, наступают иные времена. Им придётся перестроиться или сопротивляться. Военного мятежа не боюсь. Значит, точечный террор и депортация. Не собираюсь я упускать возможность решить столь значимый вопрос во благо страны.
—Они согласятся. Только ортодоксальная часть раввинов будет сопротивляться. Скорее всего, речь пойдёт о добровольном изгнании или попытках закрыться в местечках. Но большая часть моего народа настроена на перемены, — решил отдельно пообщаться с Корчмарём, для чего пригласил его в кабинет, — Более того, ваши экономические законы как морковка для ослика. Ни один уважающий себя купец или мастеровой не откажется от такого. Это надо же, чиновники помогают жиду-торгашу богатеть, а не обирают его как липку.
Ицхак расплылся в доброй улыбке. Нормальный человек, вообще повезло с мне ним.