Бесноватый Цесаревич-5 стр. 153
Я не искал оправданий. Ошибок совершенно немерено, да и не за всё мне стыдно. До сих пор не получается воспринять эту реальность как иную жизнь. Фильм, бредовый сон, фантазия, небытие. И вот такой ушат воды. Отрезвляет и спускает на землю.
Резко заострившиеся черты лица, бледность и бинты. Вот и все впечатления. После пяти часов метаний, Юлиана-Генриетта-Ульрика Саксен-Кобург-Заальфельдская, она же Анна Фёдоровна, умерла, не приходя в сознание. Ввиду какого-то чудовищного совпадения произошло это в её День рождения, который мы как раз собиралась отпраздновать завтра в семейном кругу, вернее, уже сегодня.
Смотрю на тело и понимаю, что сегодня я потерял часть себя. Не было у меня столь искренней поддержки все десять лет, как от Юли. Она росла вместе со мной, училась, радовалось, старалась сделать меня счастливым и родила детей. Жене исполнилось всего двадцать восемь лет, когда оборвался её полёт. Мои инфантильные современники в такие годы часто напоминают подростков. Или дегенератов, кому как удобнее. Нет там личностей подобного масштаба. Про душевные качества даже говорить не хочу.
Чувствую, что начинаю скатываться в чёрную меланхолию. Я не любил жену, но ценил её, как соратника. И вот его не стало. Подхожу к окну и упираюсь лбом в прохладное стекло. Особо ничего не вижу, кроме яркого света южной Луны. Мне ничего и не нужно. В голове сама собой возникла грустная песня, которую когда-то слышал в интернете. Может, происки нездорового подсознания? Ведь совершенно не понимаю почему именно эти слова.
https://www.youtube.com/watch?v=xwDxU4uZQv8&list=RDMM0rPIXEF0WLY&index=10
И опять небожитель забыл о главном. Моя меланхолия и переживания, просто не идут в сравнение с тремя маленькими людьми, которые потеряли маму.
Рыжие, голубоглазые и настороженные. Сидят в комнате для игр и ждут. Опять этот серьёзный взгляд Кати, который просто не может быть у обычного ребёнка. А ещё они плакали, и этого не скрыть. Значит, знают.
—Мама, умерла? — страшный вопрос в устах девятилетней девочки.
—Да. Её убили. Хотя покушались на меня.
Просто рассказываю детям правду. Вообще, я привык общаться как со взрослыми. Особых тайн ни из чего не делал, хотя Юли периодически сильно возмущалась таким методам воспитания. Но её больше нет. Из глаз Ярика потекли крупные слёзы, двойняшки держались боле стойко, но тоже были на грани. Перемещаюсь на софу и стараюсь обнять всех троих. Мелкие тельца беззащитно прижимаются и раздаются общие рыдания. Оно и к лучшему. Пусть поплачут. Это я застыл в каком-то непонятном стазисе.
И как нам жить дальше? Ты нас не бросишь? — вдруг задал вопрос обычно немногословный Петя.
Дёргаюсь как от пощёчины. Это же каким меня считают чудовищем, если такие мысли возникают у собственного сына. Собравшись с силами, натужно улыбаюсь и легко щёлкаю мальчика по носу.
—Откуда такие тёмные мысли? Папа всегда был с вами, даже когда находился за тысячи вёрст, воюя с врагами, — лицемерно заявляю улыбнувшемуся в ответ сыну, — Судьба солдата и государственного мужа исполнять долг Империи, куда она его пошлёт. Но мыслями я всегда с вами.
Несу откроенную чушь. О своих детях я вспоминал только тогда, когда Дугин докладывал об их дате рождения. О Юле думал чаще, но ненамного. Что же я вообще такое? В какого эгоистичного и чёрствого ублюдка