Бесноватый Цесаревич-5 стр. 163
надевшей.
—Война. Только поход объединённой европейской армии сможет уничтожать этих варваров и спасти польский народ! — буквально выплюнула графиня.
—Так мы и готовились к войне и укрепляли армию. Через два года она должна была начаться. Но странная реакция из Парижа смущает меня сейчас более всего. Через неделю я выезжаю во Францию. Надо согласовать все позиции. Но это дела политические. Ещё меня беспокоит реакция Константина. Я сразу приказал увеличить охрану нашей семьи. И другого пути у нас нет. Ситуация слишком очевидна, и наш враг знает участников заговора.
—Он не посмеет, — неуверенно произнесла княжна, — Европа его осудит и проклянёт.
—Посмеет. На Европу ему плевать. Я вообще не знаю, что может твориться в голове у безумца. И этого боятся ваши соратники. Радзивилл находится со своим полком в Германии. Потоцкие и Калиновские вдруг соскучились по запаху немецких вод. А один по парижским миазмам, — хохотнул Адам.
—Я тоже собираюсь посетить эти новомодные курорты в Силезии. О них рассказывают только хорошее. Но я совершенно не понимаю, зачем была создана эта Конфедерация? И ведь это наши исторические земли, которые тоже нужно возвращать.
—Это не совсем наши земли, мама, — ответил младший сын, — Новое государство было создано по настоянию русских. Мы его не признаём и имеем к нему вполне официальные территориальные претензии. Но это дела будущих дней. В дипломатии не стоит торопиться.
—Как же я рада, что вырастила таких достойных детей! — воскликнула хозяйка усадьбы, — Предлагаю пройти к гостям и продолжить праздник. Далее уже всё решено. Мы с Марией поедем на воды в Силезию. Вас ждёт дальняя дорога. Только наших достойных людей опять ждут очередные притеснения от этих русских дикарей.
Последнее слово, как всегда, осталось за этой пламенной женщиной. Только Адам был весьма озабочен и не реагировал на эпатажные действия матери. Он-то понимал двойственность и нестабильность нынешнего положения своей семьи, но не мог ничего сделать.
Глава 17
Октябрь 1807 года. Санкт-Петербург, Российская Империя. Ноябрь 1807 года Гельсингфорс, Швеция.
—Черногорец? Какой-то дикарь из османской провинции? И моя сестрёнка? Как ты мог вообще подумать о подобном мезальянсе? Что ты себе опять позволяешь?
Наш семейный совет проходил в кабинете Александра в Зимнем. Состав остался неизменным — правящая чета и я. Началось с очередной истерики нашего Императора, которой я уже привык. Но обо всё по порядку.
Если в дороге я был впечатлён количеством людей, пришедших проститься с телом Юли, то столица меня просто поразила. Гроб выставили в Петропавловском Соборе, что сделало остров самым настоящим местом паломничества. Если аристократия ограничилась первым днём траура, провела время рядом с изображающим сожаление Александром, то народ отреагировал иначе. Огромные массы людей заполонили город.
Благо я немного подумал об этом и предупредил полицию с гарнизоном. Были организованы проходы, точки приёма пищи и даже уборные. А люди всё прибывали, медленно двигались и были одержимы в своём желании проститься с моей женой. Насколько я понял, именно на неё простой народ возлагал заслуги, за последние социальные перемены, происходящие в столице и окрестностях. Одни приюты и больницы чего стоят. Бедные и обездоленные ответили очень просто — благодарностью. Оказывается, она существует на белом свете. Думаю, жене было бы