Беспокойное наследство стр. 136
попросил Павлик.
…Песня замерла, но даже решительный Степан, которому было не до Азнавура с его умершей возлюбленной, не рискнул возобновить атаку сразу.
— Ладно, — сказал он наконец. — Ясность так ясность.
Павлик смиренно сел в кресло, подняв глаза на гостя.
— Ты же все равно продашь скрипку. Рано или поздно. Верно?
— Я внимательно слежу за нитью твоих рассуждений, — уверил Павлик.
— Точно продашь. Тебе она ни к чему. А деньги за нее дадут большие. Так почему не уступить ее мне? Я ж все-таки свой человек. И — музыкант…
— Как мы все-таки мало знаем друг о друге, — задумчиво проговорил Павлик. — Вот ты свой человек, а я ни разу не видел тебя в деле. В деле, так сказать, твоей жизни… Да… Значит, ты намерен аккомпанировать на скрипке Страдивари огненным пляскам своего ансамбля?
— Ну, почему же? — Степан слегка, самую малость смутился.
— Может, тебе предложили сольное турне по пяти континентам? Нет? Для чего же тебе великий инструмент?
— Так продам! — вырвалось у Степана. — Найду настоящего покупателя.
— А личными суверенными усилиями я, по-твоему, не смогу обойтись?
— Но ведь ты никого в музыкальном мире не знаешь. Тебе же придется обращаться к маклерам. Они сдерут с тебя три шкуры! У меня же возможности, связи, понял? Мы станем с тобой богатые парни!
— Правильно ли я понял, что вы, сэр, хотите на мне заработать?
— Но ведь и ты заработаешь тоже! — уверил Степан.
— Ах, «тоже»…
— Ну чего ты ломаешься?
— Ладно, — сказал Павлик. — Только не нужно так много страсти. Сколько ты предлагаешь?
Вот тут-то и началось то, что Павлик, передавая суть дела Лене, назвал «игрой на повышение».
— Слушай меня внимательно, — остановил Павлик Степана. — Скрипка стоит двадцать тысяч. Но ты свой человек и наперсник моего золотого детства. Поэтому я желаю получить десять тысяч рэ, а остальное меня не касается. Я выразился понятно?
Степан кивнул.
— Неси ассигнации — она твоя.
Степан взял ярко-красную трехногую табуретку и сел вплотную к Павлику.
— Понимаешь, старик… в общем… у меня есть идея…
— Ну, ну? — подбодрил Павлик.
— Я же езжу… туда… — Степан многозначительно двинул подбородком.
— Ах, вот что… Значит, так: я знать ничего не знаю, ты мне ни звука не говорил. Ясно? Мое дело — получить бумажки.
— Так я об том и толкую. Я бы захватил ее с собой, и тебе десять тысяч не бумажками, а валютой…
— Между прочим, там, — Павлик двинул подбородком приблизительно в сторону Запада, — Страдивари ценится несколько дороже. Не так давно скрипка позднего Страдивари была продана за триста тысяч франков.
— Откуда… ты знаешь? — Степан смешался.
— Пришлось почитать кое-какую литературу, — скромно
пояснил Павлик. — Ну там Витачека книжку, Вальтера Хамле «Итальянские мастера скрипок», Фернандо Саккони перелистал, периодику…
Степан быстро нашелся:
— А риск, Павлик? Риск что-нибудь стоит?
— Стоит, стоит, — успокоил гостя Павлик. — Не пугайся. Это я так, для информации. Слово мое твердое: десять тысяч. Но — деньги на бочку.
— Неужели ты мне не доверяешь?
— Тебе — да, но не обстоятельствам. Ты же сам говоришь: риск. Кто поручится, что с тобой в вояже не произойдет какой-нибудь, говоря по-нашему, по-простому, форс мажор? Пограничники, таможенники, воры, наконец, — и я останусь с носом!
— Ерунда! — непоследовательно возразил Степан. — Допустим, у меня ее обнаружили. Так что, в конце концов,