Беспокойное наследство стр. 99
чтобы надеть пальто и отправиться в город, его остановила дежурная по этажу:
— Товарищ Белецкий, если не ошибаюсь? А вам уже звонила дама… — Молодящаяся дежурная прищурилась кокетливо и лукаво.
Николай Николаевич почему-то смутился и неожиданно для себя ответил:
— Не судите по себе, мадам. — И тут же спохватился: до чего ж грубо, до чего ж глупо!..
Но было уже поздно — дежурная поджала губы и официально-ледяным тоном отчеканила, не поднимая глаз:
— Вам звонили из Министерства морского флота. Просили немедленно позвонить по этому номеру. — Она резко подвинула на край стола листок бумаги.
— Извините, — растерянно произнес Белецкий и повертел в руках бумажку, словно так легче было разгадать, что крылось за этим звонком. — Извините, — виновато повторил он и быстро зашагал к себе.
— Ключ! — вдогонку ему крикнула дежурная. — Вы же забыли ключ! — И про себя пробормотала: — Тоже мне, морской волк… Небось моря не видел… Бурбон!..
В своей комнате Николай Николаевич сразу же набрал номер и назвал себя.
— Одну минуту. — Девичий голос на том конце провода дрогнул. И почти сразу: — Говорите, пожалуйста, Николай Николаевич.
«Ого, знает меня по имени-отчеству! — еще больше удивился Белецкий. — Ребус, да и только!»
— Наконец-то вы объявились, товарищ Белецкий, — сказал звучный баритон, и за его сановной строгостью Николаю Николаевичу вдруг почудилось что-то мучительно знакомое, далекое, нет, не забытое, но осевшее в девонских глубинах памяти.
— Я ведь в отпуску.
— Знаю. Но, может быть, вы все-таки сумеете заехать ко мне?
— Прямо сейчас?
— Так точно. Комната шестьсот тридцать три. Лиферов Борис Андреевич.
— Хорошо. — Николай Николаевич положил трубку и пожал плечами. И вдруг его словно ударило током: «Борис Лиферов?! Не может быть!»
В смятении он выбежал из гостиницы и вскочил в такси. Всю дорогу ему казалось, что «Волга» еле ползет. Вбежав в монументальный министерский подъезд, Белецкий едва не сбил с ног плечистого моряка, тот чертыхнулся вслед. У лифта ожидало несколько человек, и Николай Николаевич помчался вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. В глазах секретарши он прочел острое любопытство. Распахнув перед ним дверь кабинета, она доложила:
— Борис Андреевич! Товарищ Белецкий, — и задержалась на пороге.
Коренастый, совершенно седой человек в форменной тужурке вышел из-за стола навстречу.
— Ну, здравствуйте, товарищ Белецкий.
— Борька! Борька!
…Так они стояли, обнявшись, двое мужчин, крепкие, прокаленные многими огнями и ветрами, не в силах произнести ни слова, и, не стесняясь, плакали. А в дверях, комкая платочек, всхлипывала молоденькая секретарша…
В тот же вечер Белецкий переселился к Борису. Когда они приехали в просторную квартиру на Ленинградском проспекте, там все было готово для праздничной встречи.
Алевтина Дмитриевна, статная, с русой косой, уложенной короной, круглолицая, улыбчивая, торопила в прихожей:
— Заждалась вас.
Уселись за стол. Молча, словно осваиваясь друг с другом, выпили первую рюмку. Белецкий не выдержал:
— Не могу прийти в себя! Борька, неужто и правда это ты? Может, все это сон?
— Явь, — сдержанно улыбнулся Лиферов.
— Но ведь я собственными глазами видел, как тебя накрыла мина. Собственными глазами! Я тогда со злости и с отчаянья не меньше десятка фрицев уложил.
— Значит, моя смерть принесла пользу, — серьезно сказал Лиферов. — А я живой. Обидно? — И он рассмеялся.
На секунду перед Белецким ожил прежний Борька Лиферов — неразлучный его корешок, балагур,