Беспокойный адмирал стр. 56
под непосредственным начальством вашего превосходительства, но болезненное мое состояние…
— Вы хотите вернуться в Россию, Аркадий Дмитрич? — снова перебил адмирал, но на этот раз голос его звучал веселой и довольной ноткой.
— Точно так, ваше превосходительство, если вам угодно будет отпустить меня…
— Что ж, с богом, Аркадий Дмитрич. Если здоровье ваше требует, удерживать не стану и, как больному, разрешаю вернуться в Россию на казенный счет, — любезно прибавил адмирал.
Ратмирцев рассыпался в благодарностях. Отправки на казенный счет он не ожидал.
— Вы когда хотите ехать, Аркадий Дмитрич?
— С первым пароходом, отправляющимся в Гонконг.
— Рекомендую из Гонконга идти в Европу на французском пароходе… Отличные пароходы…
— Я так и думал, ваше превосходительство.
— Вы как думаете: прямо в Петербург или по дороге заедете в Париж?
— Хотелось бы кое-где побывать в Европе.
— И отлично… А как приедете в Петербург, расскажите Шримсу, как мы здесь плаваем и как сумасшествует «башибузук»… Они меня так называют, я знаю! — усмехнулся адмирал… — Ну, до свиданья пока, Аркадий Дмитрич, у меня много работы! — сказал адмирал, протягивая Ратмирцеву руку… — Да прикажите Вербицкому завтра же выдать вам деньги, какие полагаются! — крикнул он вдогонку.
Ратмирцев вышел из каюты адмирала очень довольный. С деньгами, какие он получит, можно будет побывать в Париже и вообще попутешествовать, не стесняясь. В свою очередь, и адмирал был рад, что избавился от этой «золотушной бабы», как презрительно называл он за глаза флаг-капитана.
«То-то будет сплетничать Шримсу на меня!» — подумал он, усмехнувшись, и снова принялся за работу.
На рассвете следующего дня все суда эскадры, за исключением «Резвого» и «Голубчика», снялись с якоря и вышли в море, сопровождаемые сигналом на флагманском корвете, изъявлявшим удовольствие адмирала. Сам адмирал, невыспавшийся, с красными глазами, стоял на мостике и смотрел в бинокль на удалявшуюся в стройном порядке маленькую эскадру.
И когда она скрылась, он, видимо, удовлетворенный, лег опять спать, с полной уверенностью, что эта маленькая эскадра в случае войны кое-что сделает.
Через три дня усиленных работ и «Резвый» и «Голубчик» были готовы к выходу в море.
Наконец, на четвертый день, пароход, пришедший из Шанхая, привез почту из России. Секретная бумага из морского министерства подтверждала сообщения иностранных газет и предписывала адмиралу собрать эскадру и немедленно идти в Николаевск-на-Амуре, где и находиться в безопасности от неприятельского захвата в случае войны.
— Болваны! Так я вас и послушался! — крикнул гневно адмирал.
И он немедленно же прибавил к своему донесению, что считает невозможным исполнить такое приказание и оставаться все время в бездействии. В подробном же донесении, написанном еще раньше, он сообщал, что соберет всю эскадру в Сан-Франциско и, получив по телеграфу извещение о войне, отправит все свои суда в крейсерство для ловли английских купеческих кораблей и для внезапных нападений на английские колонии. Вот что он намерен сделать, вместо того чтобы позорно запереться в Николаевске-на-Амуре. Одновременно с донесением к морскому министру адмирал написал и рапорт августейшему генерал-адмиралу.
В тот же вечер Ивков был позван к адмиралу.
— Я вас посылаю курьером в Россию с важными бумагами, Ивков, — проговорил адмирал, пожимая руку молодому человеку.
— Слушаю, ваше превосходительство! — проговорил изумленный Ивков.
— Завтра утром мы уходим, а вы останетесь в Нагасаки и на первом пароходе отправитесь