БеспринцЫпные чтения. От «А» до «Ч» стр. 74
думал немецкую взять у одного из наших торгашей, у него от коттеджа осталась. Но солнце всю неделю, я и рискнул. А вдруг все-таки дождь? Ну, надеюсь, наша сдюжит. Довоенная вроде, тогда еще умели краску делать. Надеюсь…
А то я, как представлю лицо Ивана Сергеевича, так душа в пятки, хорошо, что отсюда меня не достать, а то бы еще раз умирать пришлось, нет, конечно, удобно, что вот прыгнул сюда и все. Раз – и нет никакого Иван Сергеевича. Ты просто не понимаешь, какой это зверь! Ваш местный суд – это санаторий по сравнению с селектором нашим.
Ну а как иначе областью рулить? Без жесткой руки наш брат мягким становится, податливым на всякие глупости, начинает думать много лишнего, прессу читать.
Черт, пресса! Эти тоже, как узнают, что я умер, поливать область начнут, что, мол, продолжительность жизни в районе низкая или, еще хуже, что Иван Сергеевич подчиненных довел. Ей-богу, лучше бы меня машина сбила… меньше забот Иван Сергеевичу, и меня нельзя обвинить в несознательности. Э-э-эх, Иван Сергеевич, не серчай.
Ну, надеюсь, праздник не отменят. Это уже совсем никуда. Можно, кстати, меня одеть и посадить в углу, дескать жив, просто устал и молчит. А потом уже тихонечко всем сказать, я бы на месте Ивана Сергеевича так бы и сделал. Как бы ему эту мысль передать. Нельзя вот так вот, с делами не разобравшись, уходить. Нельзя. Не по-товарищески. Вот Иван Сергеевич бы так никогда не поступил. Поэтому он и глава области. Надеюсь, он мне выговор посмертно не объявит. А то ведь может. Хотя будет прав. Другим урок. Пусть думают, когда на службу Отечеству заступают. Ну ладно, буду пока здесь все к приезду Ивана Сергеевича готовить. Вот придет его срок, прилетит он сюда, а я уже здесь – все в деталях продумал, программа по минутам. И скажет мне Иван Сергеевич:
«Молодец, Килькин, возьму тебя на повышение, как обещал».
ПрыжокЭх, Рыбкин. Кретин ты, конечно.
Нет, я не жалею, я даже не задумался. Как увидел глаза этого Рыбкина, так и прыгнул.
Он пацан совсем еще. Хилый, бестолковый. Правда, честный. Была у нас заварушка, он сам даже огреб, но никого не сдал. А вот руки из жопы, ничего в них удержать не может. Он еще такой, знаешь, весь в веснушках, мать говорит, это в деда.
К нам мать приезжала, она как чувствовала, говорит: «Сергей Иванович, я вам Кирюшу как отцу доверяю, он у меня один. Была у него сестра, да…» и заплакала. Я уж спрашивать не стал. Чего сердце бередить, у самого две девчонки. Я, когда они палец режут, с ума схожу, а тут…
Хорошая мамка у Рыбкина. Заботливая, но в меру. Не сидит на нем как курица на яйце, хотя на Рыбкине надо бы. Я вообще не знаю, как он жить собрался. Мать вот беречь его просит, может, думает, он на старости заботиться о ней будет?
Рыбкин будет! Это точно, только я бы многое отдал, чтобы к нему в руки в старости не попасть. Старость сразу закончится. Знаешь, вот есть такие люди: добрые, хорошие, но такие непутевые, что одно зло от них. Ну, хорошо, не зло, зло –