Бессердечный стр. 11
что, если отца и Джорджа нет, они могут делать все, что им вздумается!
Люк поднял брови.
– В самом деле? – спокойно спросил он.
– Ты вернулся, – помолчав, сказала вдова. – Не знаю, вернулся ли ты для того, чтобы потакать им или не обращать на них внимания, или для того, чтобы заняться наконец своими обязанностями. Меня интересует, позволишь ли ты герцогине, – она подчеркнула это слово, – управлять в Бадене так, будто она до сих пор замужем за главой семьи.
Ах вот как. Это была размолвка между двумя женщинами. Его матерью и Генриеттой. Обе – герцогини, но ни одна из них не была его герцогиней. Возможно, это еще один аргумент для того, чтобы жениться, невольно подумал Люк. С какой стати он должен думать об их ссорах. Он не будет думать об этом.
И вдруг, когда их разговор уже подходил к концу, дверь позади него неожиданно распахнулась. Очаровательная молодая леди с иссиня-черными ненапудренными волосами и в модном платье вбежала в комнату и остановилась в двух шагах от Лукаса.
Дорис! Она была тоненькой девятилетней девочкой, когда он покинул родной дом. Она единственная из всей семьи сожалела о его отъезде. Эшли в то время учился в школе. Дорис спряталась между деревьев и выскочила ему навстречу, когда он проезжал мимо. Он соскочил с лошади и, подбежав к ней, обнял и стоял так целую минуту, прежде чем сказать ей, чтоб она возвращалась и была хорошей девочкой и чтобы выросла красивой и хорошо воспитанной леди. Она беспомощно всхлипывала, снова и снова повторяя его имя.
Девушка заглянула ему в лицо большими темными глазами, прикусив нижнюю губку. На мгновенье ему показалось, что сейчас она бросится ему в объятия, но она справилась с собой. Люк тоже не сделал ни одного движения навстречу ей. Он давно отвык обниматься с кем-нибудь, кроме любовницы.
– Люк? – спросила она недоверчиво. Ты – Люк? – Дорис неслышно рассмеялась. – Мне сказали, что ты вернулся. Ты... ты так изменился.
Трудно себе представить кого-нибудь менее светского, чем был он до своего изгнания. Его не интересовало ничего, кроме книг, семьи, его церковной карьеры... и женщины, на которой он хотел жениться.
– Ты тоже, Дорис, – ответил он. – Ты выросла. И стала такой хорошенькой, как я и предполагал.
Она улыбнулась и вспыхнула от удовольствия. Но момент прошел. Люк ощутил, возможно даже с некоторым сожалением, что она уже не обнимет его. Он был чужим для нее, хотя и братом. В первую минуту она даже не узнала его.
– Но почему ты стоишь здесь? – Она неуверенно взглянула на мать. – Проходи и садись, Люк. Правда, что ты вернулся и будешь жить с нами? Странно, что ты еще не сделал этого. Тебе было тяжело в Париже? Ты должен мне все рассказать о последних модных фасонах! Боюсь, мы здесь, в Лондоне, ужасно отстали от моды. Расскажи о женских нарядах. Что носят мужчины, я прекрасно вижу. Ох, Люк, ты такой красивый! Правда, мама?
Герцогиня ничего не ответила дочери. Она позвонила, чтобы подавали чай.
Это было странное возвращение домой. Несмотря на то, что Дорис щебетала не умолкая, постепенно отходя от пережитого потрясения, между ними явно чувствовалась неловкость и в гостиной царила атмосфера официального приема.
Люк подумал, что