Бестия стр. 366
прекрасно помнил ломившиеся от нарядов шкафы, дорогую косметику и гимнастический зал, набитый оборудованием для поддержания формы.
У Эдит Чоуни была своя комнатка, в которой она кого-то принимала. Одна из сотрудниц, медсестра или нянечка, проводила Уэксфорда к ней и постучала в дверь. Дверь приотворилась, и в проеме возникла точная копия Ширли Роджерс. Миссис Чоуни, в красном шерстяном платье, на кривых ногах — красные леггинсы в рубчик, вместо тапочек — толстые розовые носки, лучилась улыбкой.
— Вы у них заправляете? — спросила она.
Что ж, можно сказать и так, подумал Уэксфорд, и кивнул.
— Верно, миссис Чоуни.
— На этот раз они прислали самого главного, — сказала она, обращаясь к какой-то женщине, которую тут же представила им как Памелу, свою дочь, прекрасную дочь, поверьте, которая не забывает о своей матушке (последнего, правда, миссис Чоуни вслух не сказала).
— Моя дочь Пэм. Миссис Памела Бумс.
— Рад видеть вас здесь, миссис Бумс, — вежливо проговорил Уэксфорд, соблюдая дипломатию, — поскольку уверен, что вы сможете быть нам полезны. Прошло более трех недель, как миссис Гарланд куда-то уехала. Вы что-нибудь знаете об этом?
— Она никуда не уехала. Я же говорила тем, другим — вам разве не передали? Никуда она не уехала, не могла уехать, не сказав мне ни слова. Она никогда так не поступает.
Уэксфорд не стал признаваться этой немолодой уже женщине, что серьезно обеспокоен, и не столько местопребыванием миссис Гарланд, сколько ее безопасностью. Изо дня в день его не отпускало предчувствие, что вот-вот раздастся звонок и ему сообщат об очередной жуткой находке. В то же время его мучил вопрос, способна ли миссис Чоуни спокойно выслушать подобное известие? Что за жизнь выпала ей самой? Одиннадцать детей, а значит, бесконечные тревоги и волнения, связанные с ними. И это еще мягко сказано. Нежеланные женитьбы и замужества, еще менее желанные разводы, расставания, смерти. И все-таки он колебался.
— Вы не ждете ее приезда сюда в ближайшее время, миссис Чоуни?
— Большая разница — чего жду я и что делают они, — резковато ответила женщина. — Накануне я не видела ее недели три. Пэм — единственная, на кого можно положиться. Одна-единственная из всей этой гвардии, которая с утра до ночи только о себе и думает.
Памела Бумс, казалось, похвалой осталась довольна. На губах ее мелькнула едва заметная сдержанная улыбка.
— Все это как-то связано с Наоми Джонс? — проницательно спросила вдруг миссис Чоуни. — Имеет отношение к случившемуся? Джоан всегда за нее переживала. Нередко делилась своими тревогами и со мной — когда удавалось отвлечься от себя любимой.
— В каком смысле переживала, миссис Чоуни?
— Ну, говорила, что у нее нет жизни, что ей нужно найти кого-нибудь. Что жизнь у нее пустая. Ничего себе пустая, еще подумала я, это в такой-то домине, без проблем и с деньгами? Когда забавы ради можно позволить себе продавать фарфоровые безделушки и всю жизнь не знать ни трудов, ни забот? Не-ет, это не пустая жизнь. Я бы, скорее, сказала, обеспеченная. Но вот теперь и ее нет, и былого уж не вернешь.
— У вашей дочери был близкий друг?
— У Джоан, — поправила его миссис Чоуни. Он не сразу понял, что с таким количеством детей каждый раз необходимо уточнение. — У моей дочери Джоан. Она была