Бестия стр. 389
приездом Вирсонов.
Глава 23Лицо Джоан Гарланд распухло от слез.
Она разрыдалась еще по телефону, речь стала бессвязной, рассказ то и дело прерывали вздохи и всхлипы, и Уэксфорд размяк. Вместо того чтобы пригласить ее в полицейский участок, сказал, что приедет к ней сам. В ее доме на Брум-вейл он опустился в одно кресло, а Бэрри Вайн в другое, в то время как Джоан Гарланд, выведенная из строя первым же вопросом, который он ей задал, рыдала в подлокотник софы.
Первое, на что обратил внимание Уэксфорд, когда она впустила их в дом, — это синяки на лице. Синяки были давними, уже заживающими — зеленовато-желтые вокруг носа и рта, и более темные, сливовые, у глаз и границы волос, и все же эти следы ни с чем не спутать. Даже слезы, исказив лицо до неузнаваемости, не могли замаскировать их, как, кстати, и не могли явиться причиной.
Где она была? Уэксфорд задал этот вопрос еще до того, как опуститься в кресло, и в ответ получил очередной поток слез.
— В Америке, в Калифорнии, — с трудом выговорила женщина, и тут же приступ рыданий пригнул ее к софе.
— Миссис Гарланд, постарайтесь взять себя в руки, — сказал Уэксфорд, немного выждав. — Я принесу вам воды.
— Не нужно воды, — быстро проговорила она, выпрямляясь. По цветному от синяков лицу струились слезы. Затем повернулась к Вайну: — Можно виски. Вон в том шкафчике. И там же бокалы. Себе налейте тоже. — Последние слова потонули в тяжком, прерывающемся рыданиями стоне. Из объемной сумки красной кожи, стоявшей на полу, она извлекла пригоршню разноцветных салфеток и принялась промокать ими лицо. — Извините меня… Я скоро успокоюсь… Как только выпью. О Господи, какой удар…
Бэрри неуверенно протянул ей бутылочку с содовой, обнаруженную в шкафу, но она только яростно замотала головой, глотнув чистого виски. Казалось, о любезном приглашении по их адресу последовать ее примеру, которое, правда, пришлось бы отвергнуть в любом случае, она начисто забыла. Виски, похоже, пришлось кстати — судя по результату, заметно отличному от того, какой бывает с человеком, редко потреблявшим спиртное. Нет, руки у нее не тряслись, как у алкоголика, которому спиртное необходимо, но сила привычки в жадном глотке незамеченной не осталась. Подобную жажду мог утолить лишь любимый напиток, согревая тело разлившимся внутри теплом и даря облегчение.
Еще раз запустив руку в красную сумку, женщина вновь извлекла оттуда салфетки и опять принялась вытирать лицо, на этот раз осторожнее. Уэксфорд подумал, что для пятидесяти пяти лет выглядит она на удивление молодо; ну, пусть не молодо, но на редкость свежо. Не задумываясь, он дал бы ей лет тридцать пять, не больше, отметив, быть может, утомленность и некоторую усталость от жизни. Возраст выдавали разве что руки, покрытые сетью жестких сухожилий и выпирающих вен. На ней был костюм неожиданного желтовато-зеленого оттенка с немалым количеством золотых украшений. Волосы цвета мягкого золота, почти безупречная фигура, чуть, может быть, излишне худощавая, прекрасные ноги. Весьма привлекательная женщина.
Дыхание ее успокоилось, она отпила еще чуточку виски и, достав из сумочки пудреницу и губную помаду, принялась приводить в порядок лицо. Уэксфорд заметил, что на мгновение она задержалась взглядом на самом заметном из синяков, под левым глазом. Прежде чем