Бэтман Аполло стр. 156
потом раздался похожий на крик попугая голос:
— Кей-о!
— Так я и думал, — сказал Озирис, поднимаясь. — Так и знал.
Быстро обрастая бутафорским мультипликационным доспехом (рогатый шлем, квадратный щит и огромная палица с блестящей бриллиантовой звездой), он пошел вверх по тропинке. Удар повторился, но на этот раз пришелся в щит, а Озирис успел взмахнуть своей булавой и ответить. Кулак позеленел, и из него на землю посыпались разноцветные звездочки, пирамидки и кубики. Потом кулак исчез.
Озирис прошел еще несколько метров вверх, и вдруг его сбил с ног тот же самый кулак, возникший в этот раз сбоку. Опять замелькали цифры, и раздался заливистый электронный хохот.
Поднявшись на ноги, Озирис озадаченно посмотрел на меня.
— Что это? — спросил я.
— Консольную карму не почистил, — сказал он. — Как-то вылетело из головы. А играл я много. И часто под травой…
— Могу помочь?
Озирис покачал головой.
— Это только самому можно, — сказал он.
— Опасно? — спросил я.
— Нет. Но долго. Вергилий тут не нужен. Можешь пока пообщаться с Софи, только далеко не уходи. Как закончу, позову…
Мне даже не верилось, что все складывается таким сказочным образом. Я обернулся — и опять увидел Софи.
— Эксбокс? — спросила она.
— Тут все вместе, — отозвался Озирис, почти не видный под латами. — Я постараюсь быстрее… Идите, не отвлекайте.
Софи взяла меня за руку и повела прочь.
— Надо же, — пробормотал я. — Отправился провожать на тот свет старого кровососа, и вдруг…
— Красивая девушка ведет тебя в кусты, — сказала Софи.
Самым прекрасным в ее словах было то, что они были правдой. Мы отошли от места, где сражался Озирис, совсем недалеко — но нас полностью скрыла стена зеленых листьев.
Я абсолютно не удивился, увидев на крохотной поляне среди кустов кровать из спальни Дракулы — ту самую. Возможно, ее создал я сам. Скорее всего, так и было, потому что Софи при ее виде нахмурилась (если, конечно, это не было простым женским кокетством). Но затем она, видимо, поняла, что неизбежное неизбежно.
— Сними этот чертов костюм, — сказал я в короткой паузе между поцелуями. — Я хочу увидеть твою татуировку. И сделать себе такую же.
Я был уверен, что причина покажется ей убедительной.
Было слышно, как Озирис за кустами кряхтит и вскрикивает. Кажется, его постоянно сбивали с ног — но он вставал снова. Верещали электронные голоса и сирены, доносился звон боевого железа и что-то похожее на звяканье кассового аппарата, то ли считающего деньги, то ли накручивающего очки… Озирису точно было не до нас. А нам — мне, во всяком случае, — не до него.
Когда мы пришли в себя, Софи сказала:
— Сегодня опять исключительный случай. Но вообще не стоит делать этого в лимбо.
— Почему?
— Ну… Это считается падением. Трансгрессией. Принято думать, что вампир деградирует в своем человеческом аспекте.
— Ты же сама мне письмо присылала, — сказал я.
— В моем письме никакого разврата не было, — ответила Софи. — Он был в тебе. Я просто не возражала.
— Ты Иштар это расскажи, — сказал я. — Про трансгрессию. Я и сейчас боюсь, что я тебя поцелую, а ты вдруг начнешь бить крыльями…
— Успокойся. Не начну. Просто заниматься этим надо в нормальном бодрствующем состоянии при личной физической встрече. Это хороший тон.
— А у меня, веришь ли,