Библиотека

(без) Право на ошибку стр. 107

Размер шрифта
-
+
Тема

понимала — что без этого никак. Новообразование надо убирать — лекарства не помогли. И также знала, что подобная операция всегда сопряжена с огромным риском.

Но альтернативы ей нет.

Я не собиралась возражать или отказываться. Я просто надеялась, что она не потребуется.

Врач это понимал и молчал, давал мне время не то чтобы прийти в себя от новости — в общем-то я знала, что так и будет.

Просто чтобы я собралась с духом и выдавила «да». Подписала все необходимые согласия. Зафиксировала в памяти день и час. Будто они сто раз не напомнят мне об этом.

И мельком подсчитала, сколько минут нам осталось до операции.

Четыре тысячи двести сорок.

Каждую из которых я намеревалась наслаждаться своей девочкой.

Ее процедурами. Присутствием рядом. Короткими прогулками по теплым, напитанным надеждой улицам. Редкими улыбками. Громким плачем. Удивлением, с которым она рассматривала свои пальчики.

Я даже позволила себе сидеть в кафе на открытых террасах с коляской, стоящей рядом. Как-будто все хорошо. Ничего не делала — просто пила кофе и смотрела на ярких прохожих. Подставляла лицо солнцу. Смотрела на спящую дочку. Иногда переписывалась с Володей, который даже готов был приехать. Смешной. И чужой — конечно я отказалась.

Я повторяла как мантру: «Ты больше не одна. Вместе мы справимся».

И даже не понимала, кому я это говорила — себе или ей.

Нас положили в больницу заранее. В отдельную палату, подключив миллион датчиков и взяв очередные анализы. Я отправила Тому на выходные — пусть мы и сблизились с ней, но я не была готова делиться своими страхами с кем бы то ни было.

Да и никто и не понял бы в полной мере.

И всю ночь лежала без сна, глядя на кроху. И молилась. Может впервые в жизни. Вот так. Не останавливаясь даже чтобы вдохнуть воздух.

Ведь впервые в жизни я просила не за себя.

Рада просыпается почти спокойная. И неуверенно улыбается, щурится, понимает, видимо, что мокрая и голодная, и громко выражает свое неудовольствие. Пусть. Это все нормально. Реакции здорового ребенка.

На мгновения — но здорового.

А потом снова куксится.

Ее подключают к капельницам. Крохотные канюли почти не повреждают ножку, и мы таскаемся по больнице, рассматривая всякую зелень и людей, потом она засыпает, а я продолжаю ее носить и за нами тянется капельница на колесиках.

Мне даже не надо смотреть на часы — мои внутренние отсчитывают минуты.

И точно вовремя нас находят.

Ведут сначала в палату, где мне надо положить малышку в кювез, а я все не решаюсь на это.

А потом в сторону операционной.

И я, взрослая, рассудительная и сдержанная женщина, которая давно разобралась в том, что сделают с моим ребенком, насколько это нужно, и которая искренне верит во врачей от Бога, что сейчас будут там, в операционной, вместе с ней — я вдруг срываюсь с места, и рискуя расшибить себе лоб, врезаюсь в закрывшиеся автоматически двери.

Сползаю на пол, до крови прикусывая губу, чтобы не заорать от иррационального ужаса.

И вздрагиваю всем телом, когда чувствую теплую руку на своем плече.

Михаил

… — Не знала, что ты педофил, Веринский. Или это просто жалость?

Тщательно прокрашенные губы Златы округлились,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.