(без) Право на ошибку стр. 48
у меня не екает сердце при мысли о его губах; что не плющит о ревности при мысли о его женщинах. Что я вот вообще ни о чем таком и не думала. Никогда. Потому что фригидна и вообще лесбиянка.
Я повторяла себе что я фригидная лесбиянка вплоть до того момента, как в мою дверь постучались и, открыв ее, я обнаружила там Михаила. В светлом костюме, рубашке в мелкую клетку с распахнутым воротом.
На это ворот я и уставилась.
На жилку, которая билась под ним и к которой так хотелось припасть губами.
Облизала губы, вздрогнула и поспешила поднять взгляд. Похоже, не очень-то и поспешила. Потому что Веринский смотрел на меня насмешливо.
Я почувствовала, что заливаюсь краской.
А он только спросил:
— Идем?
И подал мне руку.
Он никогда этого не делал. За исключением вчерашнего дня. Но вчера я была на высоченных каблуках и «спутницей», а сегодня просто секретаршей. Которой положено ходить на шаг сзади, я помнила из правил.
Посмотрела на эту руку, как на ядовитую змею. И что он полагает я должна с ней делать? Держать? Как в садике?
Михаил раздраженно вздохнул, дернул меня на себя, а потом взял под локоть и быстро пошел к лифту.
В полном молчании мы спустились в ресторан и сели за стол.
Я кое-как заказала себе завтрак и уставилась на белоснежную скатерть, надеясь, что мы наконец скоро начнем работать и я забуду про этот жуткий стыд и неловкость.
— Что не так? — голос мужчины прозвучал мягко, но я подпрыгнула и ошеломленно подняла взгляд. Он спросил меня? Разве ему не все равно? Да я счастлива была, что меня не вышвырнули из отеля и компании сразу, а он еще и моим состоянием интересуется?!
— Михаил Андреевич… — голос от волнения подрагивал. — Я… Мы… мы вчера… Я прошу прощения за эту сцену и обещаю, больше такого не повторится! — выпалила, наконец, с облегчением.
Брови Веринского
взлетели вверх:
— Ты просишь прощения за то, что я тебя поцеловал?
— Вы…Что? Да! То есть нет… То есть… Как поцеловали? Вы?
— То есть ты не заметила? — в глазах его снова появились смешинки, а я рассердилась.
— Ну знаете… Это ни в какие ворота уже не лезет!
— Почему?
— Потому что!
— На-астя…
— Я не эти ваши…вот эти! Чтоб целовать меня и вообще! У вас уже есть женщина, и не одна… Даже думать не хочу, что они чувствуют, что вы так вот ходите направо и налево!
— Скорее, налево, — искорки в глазах Веринского превратились уже в настоящее пламя.
— Вот я и не собираюсь их обижать, раз вам все равно!
Расхохотался.
Эта наглая морда хохотала при мне второй раз в жизни, и это было…
Это было так же чарующе, как и тогда.
Все таки я непроходимая дура.
Отсмеявшись Веринский отпил кофе и умилительно посмотрел на меня:
— Никто не заботился о моих любовницах так, как ты. Это ми-ило.
Он издевается. И, кажется, я его сейчас убью. Несмотря на то, что я просто Настя, а он — великий и ужасный. Вот за это издевательство и убью. И за то, что целует меня после всех них… Ну или перед. И вообще, какое он имеет право…
Я постаралась взять себя