(без) Право на ошибку стр. 76
и тушь, что хорошие мальчики не мстят, что все получилось случайно, что она не хотела, что надо уметь прощать.
На что я ответил, что если она не исчезнет из моей жизни и не будет сидеть тише воды в каком-нибудь Мухосранске, то ей придется подставить другую щеку. Прям согласно тем заветам, которые она пропагандирует.
Потому что я никогда не был хорошим мальчиком. У меня просто не было на это шансов.
Удивительно, как я не спился и не скурился в те годы.
Хотя, не удивительно. Такой путь был для слабаков, а я презирал слабость. И никогда не позволял себе то, что делает меня слабым.
Я начал делать бизнес когда мне было семнадцать. Ну как бизнес — как умел, тупо на коленке и наглости. И где-то на том отрезке пути встретил Горильского. Мажористый мальчик с приличными родителями и даже собственной тачкой. Он что-то вякнул в мою сторону в случайной общей компании.
Я набил ему морду.
Можно сказать, с той поры началась наша дружба-соперничество. И совместная деятельность. У него водилась наличность и кое-какие связи — и я использовал их на полную. Сработались.
Эта тварь ведь сосала с меня даже не ради больших денег. Или ради выживания. Он был просто больным ублюдком, которому хотелось исподтишка уколоть меня. Слить немного с потока. Чтобы наслаждаться потом не результатами, а просто самим фактом того, что он сумел провести меня.
Блядь, суммы которые он так или иначе воровал, были в масштабах бизнеса или даже его дохода не гигантскими. Он с легкостью получил бы их, если бы иногда немного чаще отрывал свою задницу от дивана. Ему просто доставляло удовольствие регулярно подпаивать меня ядом. Доставляло удовольствие забирать то, что нравилось мне. И когда понял, насколько мне нравится Настя, сделал, похоже, все, чтобы присвоить и ее.
Если бы она тогда увлеклась Горильским, он бы забыл ее на следующее утро.
Но она, на
свою беду, увлеклась мной.
И как ни дерьмово считать себя ошибкой в жизни другого человека, я стал для Насти именно ею.
Я еще не разобрался до конца, что же именно произошло тогда, как именно он сделал так, что я вдруг превратился в слепого мудака, но уже от одного понимания, что девочка была права в своих подозрениях относительно его деятельности, говорило мне о многом. О том, что она могла быть права и в остальном.
Я глотал эту отраву знаниями, как другие глотают лекарство. Но не для того, чтобы излечиться. Змей-искуситель протянул мне свой яркий плод — и я готов был быть изгнан из Рая.
Вот только я не думал, что и в Аду для меня тоже не найдется места.
* * *— Насти больше не существует, — голос Егора был каким-то блеклым. Я бы даже сказал осторожным. Он никогда не работал сапером, но я вдруг заподозрил в нем не меньшие таланты.
— О чем вы?
Даже не смотрел на него. Не хотел видеть отвращение на его лице, хотя да, он имел на то право. И нет, никогда бы не показал. Я просто знал.
И говорил пока спокойно, потому что понимал — его слова не относятся к ее физическому отсутствию.
— Изначально мы пошли не