Без прощального письма стр. 130
– Это не металл, – сказал Алвис. – Медальон очень легкий.
– Четыре тысячи лет! – сказал Добродеев. – Подумать страшно! Жаль, нет искр. Как его открыть? – добавил деловито.
Алвис потыкал пилочкой – на прямоугольнике осталась светлая царапина. Все молчали, испытывая странный дискомфорт – словно присутствовали при осквернении святыни.
– Отдай! – резко сказала Илона. – Не трогай! – Она схватила медальон, надела на шею, заправила за ворот блузки. – Прабабушка его не открыла… Может, он не открывается. Не хочу! Пусть так.
Странное дело, но все почувствовали облегчение! Даже Добродеев, уже сочинявший мысленно волнующий материал об артефакте, изрядно привирая по обыкновению…
– Не хочешь, и не надо! – сказала Мария Августовна. – Хозяин – барин.
– Лучшая история – недосказанная история, – заметил Монах разочарованно. – Пусть будет так. Я бы на месте Илоны открыл новую экспозицию: «Маргуш в моей памяти» или «Маргиана, любовь моя!». С рисунками Елены Успенской.
– А я тисну материал, – пообещал Добродеев. – Народ толпами повалит.
– Я уже и сама думала, – согласилась Илона. – Это тебе! – она протянула Алвису кольцо.
Он надел его на безымянный палец левой руки:
– Спасибо, сестренка!
– Вот и поделили наследство, – сказала Мария Августовна. – Все в сборе, все на свободе. Надо бы отметить. Чего ждем? Илонка! Тащи посуду!
Илона побежала в кухню. Алвис поспешил следом – помочь.
– И все? – спросил Добродеев. – Неужели не интересно?
– Вы, мужики, прямо как дети! – возмутилась Мария Августовна. – Одно на уме – разломать и посмотреть. Да только не всякую тайну надо открывать. Раз Лена не открыла, значит, не хотела. Она была мудрая женщина.
– Пусть будет так, – повторил Монах. – В мире еще много тайн, – добавил, утешая себя. – Я вот думаю, удивительно, как повторилась история! Много лет назад четверо искали Маргуш, а теперь новый виток… И чем это все закончилось? Невольно поверишь в проклятия фараонов. Вы правы, Мария Августовна, не всякую тайну надо открывать.
– Надо попросить у Илоны дневник, – озабоченно заметил Добродеев. – Жаль, конечно…
– Тебе сочинить про артефакт раз плюнуть, Лео. Так даже интереснее. Ну раскрыли бы мы этот футляр… если он раскрывается, или сломали, а там… Да что угодно! Кусочек мумие, засушенная мышиная лапка или коренной зуб верховной жрицы… А так поле для фантазий непаханое.
– Точно! – присоединилась к Монаху Мария Августовна. – И пришельцев сюда, куда ж без них. Имей в виду, Леша, мне с автографом!
– Обещаю! – Добродеев приложил руки к груди. – Вам, Мария Августовна, первой!
…Илона доставала из буфета тарелки и бокалы, когда затренькал ее мобильный. Это была Мона.
– Доротея выходит замуж! – с ходу выпалила Мона. – Ты в курсе?
– Ни за кого она не выходит, они с чехом разбежались.
– Ой, ты же ничего не знаешь! – в восторге закричала Мона. – Она не за чеха выходит, а за Мотю! Соседка в архиве работает, представляешь? И ни словечка! Подруга называется… Ни за что не прощу!
– Ты уверена?
– Не то слово! Может, по кофейку?
– Сейчас не могу, у меня гости.
– Гости? Какие гости?
– Мария Августовна, ты ее знаешь. И еще…
– Кто?
– Один журналист и его друг, экстрасенс.
– Журналист и экстрасенс? – поразилась Мона. – Подожди, подожди! Ты не говорила, что у тебя есть знакомые…
– Алвис, отнеси тарелки! – Илона, прикрыв трубку рукой, кивнула на стопку тарелок. – Я сейчас!
– Алвис? – Мона все-таки ухитрилась услышать. – Ты сказала Алвис? Кто