Бездушный 4 стр. 65
из последних сил боролся за жизнь, забирая всю энергию, какая ему была доступна. — Но сначала оденусь, пожалуй.
Обезьяна по моему приказу встала над раненым и уперла конец посоха ему в шею. Стоит тому только дёрнуться, как тупая деревяшка войдёт в его плоть, как нож в мягкое сливочное масло. После этого подошёл к лежащему я.
— Ц-ц-ц, — поцокал я языком, когда увидел причину его неподвижности. Напитанная энергией шпага разворотила ему низ позвоночника и порвала кишки. Возвышенный с низкой ступенью уже испустил бы дух. Но этот цеплялся за жизнь изо всех своих немалых сил. Убедившись, что он не собирается помирать сию минуту, я вернулся назад в келью, направившись к косому кресту. Рядом с ним всё ещё валялись амулеты-подавители. Я быстро разобрался в их работе и вернулся обратно к раненому. — Ну, приступим.
Опустившись на корточки рядом с полуживым телом, возложил на поясницу врага руки и активировал лечащий талант. Секунд через десять молодчик протяжно застонал и слабо пошевелился. Ещё через десять секунд я прервал лечение. Тут же быстро повесил на него браслеты, которые ещё четверть часа назад болтались на мне. Рану я ему залечил очень хорошо. Даже если его поддерживали навыки вроде моей регенерации и жизнестойкости и те сейчас заблокировали подавители,
то он всё равно не умрёт. Ну, не сразу, по крайней мере.
— Готов говорить? — посмотрел я ему в глаза. — Предупреждаю заранее, что молчание тебе будет стоить очень дорого. Вот эта милая обезьянка для начала обглодает тебе пальцы на руках. Потом начнёт жрать уши, нос…
— Хватит, — прервал он меня. — Всё расскажу, только пообещай, что не станешь меня убивать.
— Обещаю, — легко согласился с его условием. — А теперь начинай рассказывать.
Тот облизал губы, вильнул взглядом в сторону, вновь вернул его на меня и произнёс:
— Девку одну из ваших хотели подрядить убить.
— Подрядить? — зло усмехнулся я. — Это так сейчас называется?
Тот опять отвёл взгляд в сторону.
— Ну, заставить, — пробурчал он. — Так не я же это придумал? Мне сказали — делай, я и делал, потому как слуга.
— Дальше, — потребовал я. — Что за девушка? Что она сделала?
— Единственная дочка главы клана Дормэг. Зовут Алига Дормэга, — сказал тот. — Если её убить, то отец придёт в ярость и начнёт совершать ошибки. А если её убьёшь ты… — тут он запнулся.
— Продолжай.
Одновременно обезьяна надавила на посох, вызвав у пленника громкий крик боли. Или пет знал особые болевые точки, или раненому хватило обычной боли. Кажется, садисты любят истязать других и при этом до истерики могут бояться собственной. Если молодчик такой же — а я помню, как он меня лупил от всей души, игнорируя приказы седого — то такая реакция неудивительна.
— Дормэг только недавно заключил перемирие с твоей приёмной матерью. Если узнает, что ты убил его дочку, то объявит войну до последнего. Выживет только один клан, — торопливо проговорил он.
— Кому это на руку?
— Моему господину, а он служит клану Харлову.
— Он? — я мотнул головой себе за спину, где валялось тело седовласого.