Безгрешность стр. 429
бы выпить немного вина, – предложила Пип.
– Способность к медитации мне изменила. И когда? В самый нужный момент… Где она?
– Намедитируй себе выпить вина.
– Оно мне ударит в голову.
– Вот и отлично.
Когда машина с вовсю работающими дворниками, приводя фарами струи дождя в белое бешенство, наконец подъехала, Пип с боковой веранды, где ждала гостей, выбежала под зонтом навстречу Джейсону. Он выглядел немного уставшим от езды, но его первое побуждение совпало с ее первым побуждением: прижать губы к губам. Потом залаял Шоко, Пип открыла заднюю дверь и позволила ему лизнуть ее в лицо.
Том выбирался из машины осторожно, выставив вперед зонтик. Пип поблагодарила его за приезд и поцеловала в мясистую щеку. Между машиной и дверью дома было всего ничего, но Шоко ухитрился не только вымокнуть, но и набрать в свою шерсть немало иголок секвойи. Он протиснулся в дверь мимо Пип. Мать подняла руки, словно желая его отогнать, и в смятении посмотрела на отпечатки грязных лап и иголки на полу.
– Ай-ай-ай, – промолвила Пип.
Она поймала Шоко за ошейник и вывела обратно на боковую веранду, где Том вытирал ноги.
– Это самый уморительный пес, какого я видел в жизни, – сказал он Пип.
– Понравился?
– Я в него влюбился. Не хочу с ним расставаться.
Они вошли в
дом, за ними Джейсон. Мать, стоявшая у дровяной печи и не знавшая, что делать с руками, застенчиво подняла на Тома глаза. Пип было ясно: оба прилагают усилия, чтобы не улыбнуться. И все же, не совладав с собой, улыбнулись – оба, широко.
– Здравствуй, Анабел.
– Здравствуй, Том.
– Ну вот, мама, – сказала Пип, – а это Джейсон. Познакомьтесь: Джейсон; моя мама.
Мать, словно в трансе, отвернулась от Тома и кивнула Джейсону.
– Очень приятно.
Джейсон помахал ей двумя руками, как персонаж водевиля:
– Здравствуйте.
– А теперь, как я и предупреждала, – сказала Пип, – сразу до свидания. Мы вернемся после ужина.
– Ты уверена, что не хочешь остаться? – встревоженно спросил Том.
– Нет, вам, друзья, надо поговорить. Если вы все спиртное не выпьете, мы вам потом поможем.
Не дожидаясь осложнений, Пип поспешила вывести Джейсона наружу. Шоко был такой длинный, а боковая веранда такая узкая, что ему пришлось, пропуская их, отскочить задом наперед: повернуться было негде.
– Можем мы его тут оставить? – спросила она Джейсона.
– Да, я привез его еду и лимоны.
Пип намеревалась оставить родителей наедине часа на два, но получилось ближе к четырем. Они с Джейсоном сели в машину, и первым делом – в парк, где предались любви на заднем сиденье. Потом, едва они что-то на себя надели, сразу же захотелось снова снять и повторить все сначала. Потом – ужин в “Дон-Кихоте”, где местная группа “Темные личности” исполняла песни более известных групп. Когда им пора уже было уходить, зазвучала Hey, Soul Sister – песня, под которую нельзя было не потанцевать.
– Жуткие слова, ненавижу, – сказал Джейсон, танцуя. – И зло берет из-за использования в рекламе автомобилей. Но все-таки…
– Классная песня, – не согласилась Пип.
Они танцевали полчаса – а дождь тем временем лил, река Сан-Лоренсо поднималась. Джейсон был неумелый танцор, думающий танцор, и Пип была счастлива, что он мог быть собой, а она собой – не думать, просто двигаться, просто наслаждаться собственным телом. Выйдя наконец, обнаружили, что дождь перестал;