Безумие на Бали стр. 42
“200 rupias”. Малко достал пятидолларовую бумажку и положил ее на стойку.
– Сдачу, пожалуйста.
В глазах старика мелькнул алчный огонек.
– Не можно менять доллар...
– Рупий нет, – твердо сказал Малко.
Хозяин в замешательстве развел руками. Ему ужасно хотелось заполучить купюру, но его сухая костлявая рука была парализована страхом перед властями.
– Рупий нет, – повторил Малко.
С быстротой ящерицы, заглатывающей муху, китаец вцепился в долларовую купюру и спрятал ее в выдвижной ящик. Затем он принялся отсчитывать засаленные рупии. Малко ликовал: первый шаг был сделан.
Укладывая рупии в бумажник, он будто нечаянно показал хозяину пачку стодолларовых банкнот. Старик едва не упал в обморок.
– Я хотел бы прокатиться по морю, – сказал Малко. – Мне говорили, что у вас есть лодка...
На этот раз китаец ни секунды не медлил с ответом.
– Да, да, лодка завтра. Отель “Бали”?
– Большой лодка? – спросил Малко, вступая в игру.
Хозяин засмеялся и кивнул – что, впрочем, ничего не означало.
– Мотор?
Старик расстроенно помотал головой; мотора не было. “Даешь плот “Медуза””! – подумал австриец. Что ж! Агент ЦРУ, бегущий с острова Бали под парусом, – это даже интересно...
Малко осталось решить лишь одну маленькую проблему. Он наклонился к неровному свету керосиновой лампы.
– Я хочу совершить прогулку сегодня ночью, а не завтра. Китаец непонимающе уставился на него. Малко медленно, с расстановкой повторил сказанное. Смысл фразы наконец дошел до затуманенного сознания китайца, и он энергично замотал головой:
– Ночью – не можно, ночью – не можно!
В какой-то момент Малко показалось, что хозяин собирается немедленно прогнать его. Однако отступать было уже поздно. Австриец вновь достал бумажник и вынул из него три купюры по сто долларов. Для старика это были поистине сказочные деньги.
Малко тщательно разорвал все три купюры пополам и пододвинул три половинки к китайцу, глядя ему прямо в глаза.
– В три часа ночи. О’кей?
Старик был на грани нервного припадка. Внезапно с улицы донеслись голоса, и он мгновенно спрятал половинки купюр в ящик. Малко пытался угадать, что у хозяина на уме: ведь он только что вверил свою судьбу этому китайцу.
Последовала долгая пауза. Мужчины смотрели друг на друга. Внешне это была вполне мирная сцена. Наконец губы китайца едва заметно шевельнулись, и он проронил:
– Четыре часа. О’кей.
Китайцу потребовалось еще добрых десять минут, чтобы объяснить: поправка во времени сделана по причине отлива.
Малко нарисовал на бумажной скатерти план пляжа, на котором лежал каркас потерпевшего крушение корабля, и сказал, что будет ждать китайца там. Все дальнейшее зависело лишь от везения. До Явы было всего сто километров, но до Тимора – португальского владения, а значит, более надежного пристанища – почти тысяча...
Они расстались, не пожав друг другу руки. Малко испытывал некоторое облегчение. Китаец – храни его Бог! – крепко сидел у него на крючке.
Возвращаясь на такси в отель, Малко повстречал странную процессию, с песнями движущуюся по дороге. Женщины шли босиком, водрузив на головы невероятно сложные башни из фруктов и цветов. Мужчины с беспечной улыбкой помахивали длинными ножами-парангами. Уступая им путь, таксист едва не съехал в придорожную канаву. Малко захотелось выйти и понаблюдать за ритуалом. Однако ему, скорее всего, ничего бы не показали: балийцы строго хранят тайну своих религиозных церемоний.
Отель, как