Безумная Луна стр. 6
пистолет, и огнемет, но он не мог ими воспользоваться. Палить из пистолета по ордам мышкарей было все равно, что по москитам; разнеси пуля одного, двух или сотню, это не произведет впечатления на тысячу уцелевших. Что же до огнемета, это было бы попыткой сбить муху из «Большой Берты». Огненный ураган испепелил бы на своем пути мышкарей, а вместе с ними деревья, траву, лунарей; но и это не подействовало бы на орды выживших, да еще понадобилось бы перезаряжать оружие новым черным алмазом и менять ствол.
В хижине у него были газовые бомбы, но сейчас они были недоступны, да и лишней маски не было, а ни один химик еще не смог синтезировать газ, убивающий мышкарей и не действующий на человека. И, наконец, он все равно не посмеет бросить Ли Нейлан, чтобы высвободить руки…
Впереди показалась прогалина у хижины. Площадка кишела мышкарями, но сама хижина была для них недоступной, по крайней мере на то время, пока бревна каменного дерева сопротивляются их зубам. Однако кучка мелких дьяволов копошилась у дверей, и внезапно Грант понял их намерения. Они накинули петлю на ручку двери и старались повернуть ее!
Кэлторп взвыл и бросился вперед. Ему оставалось еще полсотни ядров, когда дверь распахнулась и мышкари хлынули в хижину.
Он ворвался следом. В самую гущу. Маленькие тени в капюшонах полосовали одеяла на топчане, запасную одежду, мешки, которые он надеялся набить лихрой, волокли кухонные принадлежности и вообще все, что было им под силу.
Он зарычал и кинулся в самую толпу. Дикий хор воплей и тарабарщины, мельтешение теней… Враги были достаточно разумны, чтобы понять, что он ничего не сможет, пока его руки заняты. Они увертывались от его пинков, и, пока он атаковал тех, что были возле плиты, другие раздирали одеяла.
В отчаянии он бросился к топчану. Взмахнул над ним телом девушки, чтобы очистить место, бросил ее там и схватил метлу. Мощными взмахами
он атаковал мышкарей, и вопли перемешались с криками боли и хныканьем.
Несколько тварей проскочили к двери, волоча добычу.
Вовремя обернувшись, он увидел, как полдюжины мышкарей срезают одежду с Ли Нейлан, тащат часы с ее руки и атласные туфельки с маленьких ног. Проревев ругательство, он сшиб их, надеясь, что ни один не успел оцарапать ее кожу зараженным кинжалом или ядовитым зубом.
Он начинал выигрывать схватку. Большинство зверьков, прижав черные капюшоны, бросались через порог со своей добычей. Наконец, вопя вовсю, остальные, нагруженные и ненагруженные, отступили, оставив дюжину пушистых вялых телец убитых и раненых.
Грант вымел и тех, и других, закрыл дверь перед носом лунаря, совавшегося в проем, заперся на засов и горестно уставился на разгром. Консервы укатили или утащили. Все прочие предметы были захватаны грязными лапами мышкарей, а одежда Гранта висела на крючках сплошными лохмотьями. К счастью, крохотные грабители не сумели открыть шкафчик и ящик стола, где была еда.
Шесть месяцев жизни на Ио сделали его философом: он от души выругался, пожал плечами и достал пузырек лихранина.
Его собственный приступ кончился внезапно и окончательно, как это бывает только с «бланкой», когда ее лечат. Но девушка без лекарства осталась неподвижной и бледной, как бумага. Грант взглянул на флакон: оставалось восемь таблеток.
— Ну, я