Безусловная директива стр. 102
крайне уязвима, и при этом она является единственным нашим серьезным кораблем. Думаю, ты понимаешь, что я, как никто другой, хочу отобрать у Роя «Корсар-35». Всё-таки это мой корабль, и меня с ним очень многое связывает. Но он не стоит того риска, на который ты предлагаешь пойти. Даже если твоя идея сработает, и мы сможем использовать «Сюрикены» против кораблей Роя, на каждый из корветов противника придется всего по четыре боеголовки, и это при условии, что всё сработает без сбоев. Корвет первого поколения, особенно при содействии разведзонда, способен отбиться от пяти-шести таких ракет или торпед. Вот и считай. Все корабли врага мы уничтожить не сможем. Если уцелеет один, это еще неплохой расклад. Возможно два наших корвета смогут прикрыть отход «Харгейсы». А если в строю останутся два или даже все три противника? Мы получим разгром и, скорее всего, останемся без кораблей. Корветы капитана Конева не бросят «Харгейсу», а в прямом столкновении с тремя более сильными противниками у них не будет никаких шансов.
– «Харгейса» хорошо защищена, господин контр-адмирал, – аккуратно возразил я Зыкову. – Пробить ее динамический силовой щит не так уж просто, и это одно из наших преимуществ. А вот сильная сторона противника одновременно является и его слабым местом. Разведзонд времен Вторжения – очень серьезный аргумент, но он у врага остался только один. Если его уничтожить, резко упадет устойчивость кораблей Роя к ракетным и торпедным атакам.
– Противник это прекрасно понимает, и зонд будет постоянно держаться рядом с одним из корветов.
– Именно так, но, как показал недавний опыт, это сильно снижает мобильность отряда кораблей противника. Зонд не может летать со скоростью корветов, и, если правильно рассчитать курс «Харгейсы», противник будет вынужден выбирать между перехватом разгоняющегося транспортного корабля и безопасностью своего последнего разведзонда.
– Один из корветов может взять зонд на борт.
– Может, но тогда они упустят «Харгейсу». Вот, смотрите, – я положил на стол коммуникатор и развернул над ним виртуальный экран, на котором немедленно отобразилась объемная схема центральной части нашей планетной системы. – Мы не станем атаковать «Корсар-35». Мы даже приближаться к нему не будем, по крайней мере, на начальном этапе операции. Враг должен думать, что наша цель – отправить «Харгейсу» в сопровождении двух корветов в очередной рейд с неизвестными ему целями. Судя по всему, у отряда кораблей противника есть четкий и однозначный приказ осуществлять блокаду системы Бриганы, а блокада, как известно, это когда никого не впускать и никого не выпускать. Со свободными перемещениями наших корветов и малых кораблей противник ничего сделать не может, но не дать уйти в прыжок «Харгейсе» ему вполне по силам. Ну, по крайней мере, вычислители кораблей Роя, скорее всего будут считать, что это так. А нарушать приказы вычислители Роя не умеют, и значит, они попытаются нас остановить, не считаясь с рисками и потерями.
– Вы уже провели сценарный анализ операции? – всё еще сомневаясь, спросил Зыков, внимательно рассматривая висящую перед ним схему.
– Пока лишь основных вариантов. Сейчас этой задачей загружены все доступные мне вычислительные мощности. Предварительная оценка дает семидесятипроцентную вероятность успеха, но нужно понимать, что в исходных данных присутствуют принципиально непроверяемые допущения. Например, об иерархии задач, поставленных перед отрядом кораблей Роя. Я исходил из того, что