Безусловная директива стр. 138
вправе мне их отдавать, у меня бы не возникло. Впрочем, у тебя есть собственная голова на плечах, а в ней не самые плохие мозги, так что навязывать тебе свое мнение я не собираюсь.
Наверное, Чжао Вэй была права. Чем больше Конев узнавал Рича, тем сильнее в этом убеждался. И всё же что-то с ним было не так, и это не давало капитану покоя. Впрочем, времени на то, чтобы развить эту мысль, у него уже не осталось.
– Разведзонды Роя стягиваются к нашему маршруту, – доложил лейтенант Волынин. – Противник ставит помехи, пытаясь заблокировать дальнюю гиперсвязь. Рою явно не нравится наша активность в эфире.
– Корветам выдвинуться вперед и пресечь действия противника, – немедленно отреагировал Конев. – Уничтожение зондов не является целью. Нужно только воспрепятствовать постановке помех.
Корветы обогнали эсминец и занялись имитацией охоты на зонды, не давая им приблизиться к «Корсару-35» на дистанцию, достаточную для эффективного блокирования связи. Сам Конев всё еще находился на борту «Тортуги-16», так и не успев вернуться на свой эсминец.
– Тяжелый крейсер лягуров открыл огонь, – доложил лейтенант Волынин.
– Начать торможение! Нам приказано до выхода «Харгейсы» из прыжка в бой не вступать.
Конев перевел взгляд на область тактической голограммы, отображавшую начало схватки эскадры союзников с кораблями Лягуров. Обе стороны явно были настроены крайне решительно. Тяжелый крейсер союзников вёл огонь с предельной дистанции, не столько пытаясь попасть в корабли Роя, сколько мешая им сформировать боевой ордер. Враг был вынужден маневрировать, уклоняясь от снарядов, но, на взгляд Конева, большого влияния на ход боя этот огонь оказать не мог.
Тем временем дистанция между противниками сокращалась, и в бой вступили легкие крейсера. Первым открыл огонь «Манул», и сразу стало видно, насколько его орудия превосходят по дальности и точности огня пушки союзников.
– Эсминцы Роя выходят в атаку.
Конев и сам уже видел, как восемь эсминцев разбившись попарно, начали заход на цели, в качестве которых они выбрали три крейсера лягуров и эсминец первого поколения. Как ни странно, каждую пару эсминцев сопровождали два-три корвета. Корабли этого класса обычно в подобных схватках не участвовали, но, похоже Рой в этот раз решил изменить тактику.
Еще раз оценив соотношение сил и состав противостоящих эскадр, Конев понял замысел противника. Атакующие «Горгульи», скорее всего, смогут прорваться на рубеж пуска торпед, но потом они неизбежно попадут под ответную торпедную атаку эсминцев лягуров, и вот тут им как раз и пригодятся корветы, способные существенно усилить их противоторпедную оборону. Да, корветы, с их тонкой броней и относительно слабыми силовыми щитами, неизбежно понесут потери, причем, скорее всего, немалые, но эсминцы гораздо ценнее, и, если их удастся сберечь, то в дальнейшем бою на коротких дистанциях их плазменные пушки могут сказать очень веское слово.
Союзникам требовалось срочно что-то делать. Они пока не понесли потерь, но бой складывался явно не в их пользу. Тяжелый крейсер уже поймал силовым щитом несколько снарядов «Манула», и, похоже, ресурс его защитного поля просел даже сильнее, чем этого ожидал Конев.
Расстояние между сходящимися эскадрами продолжало сокращаться. До выхода «Горгулий» на рубеж пуска торпед осталось не больше минуты, а легкие крейсера лягуров добились лишь четырех попаданий по эсминцам противника. Тяжелый крейсер вместо того, чтобы стрелять по «Горгульям», зачем-то