Безымянные слуги стр. 335
пошла и напилась. Причем в моей комнате, пока я мылся. Отбой уже давно наступил, бойцы разбрелись по своим комнатушкам, и я вошел к себе с твердым желанием — поспать. Я даже не был уверен, что буду пить свою кружку вина. Ну да… На моей кровати, свернувшись калачиком, лежала Пятнадцатая и лила слёзы на мою подушку, которую я собирался придавить своей головой. Подушку она обнимала, и оставалось надеяться, что пускала девушка только слёзы, а не сопли. Можно было, конечно, поругаться с ней, но вид у Пятнадцатой был настолько жалобный, что у меня кольнуло в груди.
— И что это значит? — спросил я, присаживаясь рядом и вытирая слезы полотенцем.
— Обидно, — ответила Пятнадцатая. — Столько шла, столько старалась стать нори… А пришёл эр и мановением руки всё решил…
— Ты рада?
— Нет, — Пятнадцатая оставила мою подушку в покое и попыталась сесть, в итоге навалившись на меня. — Хотелось праздника, хотелось торжества… А прошло всё так… Знаешь… Будто, ну…
— Буднично, — подсказал я, впервые поблагодарив память за своевременную подсказку.
— Да… Буднично…
Пятнадцатая попыталась указать на меня пальцем, но отвлеклась и начала крутить им у себя перед носом, словно в первый раз увидела. Пришлось перехватить палец и направить на себя.
— Думала с тобой… посидеть…Тебя ждала… Ждала…
— И сколько кружек вина ты меня прождала? — я тихо засмеялся.
— Много!
— Пятнашка, — хмыкнул я.
— Пятна… тца… птн… цт… Боги, какое сложное имя…. Чего ты Пятнашкой меня обзываешь?
— Потому что милое имя получилось, — ответил я. — Больше не буду. Будешь теперь серьёзной Пятнадцатой, неустрашимой, неумолимой и трезвой!
— Пятнашкой буду… Не хочу трезвой… Сегодня — не хочу…
Девушка икнула и упала спиной на кровать.
— Я девочка… Мне нужен праздник, гусские духи и таффтонские румяна — вот!
— Ты и так симпатичная, — ответил я. — Без всяких этих румян…
— А так я буду аристократкой… Видел, какая эра красивая… И богатая… И ваще…
— Ну и станешь ты тоже эрой, — я налил
себе кружку и лег на живот рядом с Пятнадцатой.
Кровать была не слишком широкая, так что ноги остались на весу. С другой стороны, у простых бойцов кровати были ещё уже.
— Не стану… Эров Император сам жалует… Надо подвиг совершить… А я — не герой…
— Ты — Пятнашка? — не удержался я.
— Да… в душе я — Пятнашка… и девочка… и устала…
Когда я снова посмотрел на неё — Пятнадцатая уже мирно спала. На ночь я её так и оставил у себя, накрыв одеялом. Себе постелил на полу и спал плохо, потому и проснулся ранним утром оттого, что один бок затёк и почти ничего не чувствовал.
Встав, я первым делом открыл окно, чтобы проветрить — в воздухе висел алкогольный запах, после чего сходил до колодца и налил в кувшин из-под вина воды. Заодно ополоснул чашки. Проходя мимо кухни, проверил, кто сегодня назначен дежурным по готовке. Все смены составлялись таким образом, чтобы в каждой был хоть кто-то, кто уже умел готовить и успел попрактиковаться на барже. Вспомнив, где кто из назначенных живет, пошёл будить — обычно этим занималась Пятнадцатая, но сегодня она будет не в состоянии. Память говорила, что похмелье — это не самое приятное чувство в жизни.
Когда я вернулся в комнату,