Библейские страсти стр. 5
следует не могу, когда ты глядишь такими честными глазами!..
Кот насупился и с нарочитым безразличием отвернулся. Господь облегчённо вздохнул и продолжил:
— Одним словом, всемирный потоп будет, и никуда от этого не деться. Спасёшься только ты, мой верховный жрец. С семьёй, разумеется: вам ещё предстоит великая миссия по возрождению своего обновлённого народа.
— И как я спасаться буду? — мрачно поинтересовался Мырр.
— Моей благодатью, разумеется, — с легким недоумением ответил Господь.
— Нет, я имею в виду техническую сторону дела. Где я буду пережидать эти сорок дней?
— Эмм… ну-у… — Господь замялся. Воодушевлённый новой идеей, он как-то упустил этот момент. — Не знаю. Залезешь на что-нибудь.
— На
что? — округлил глаза кот. — Всё же будет под водой. Разве что в Скандинавию к Одину придётся наведаться, до верхушки его Мирового Древа ни один потоп не достанет.
— Я т-тебе наведаюсь! — погрозил ему пальцем Господь. — Ишь, взяли моду — по чужим владениям шастать без приглашения, потом красней за вас… Хорошо, будет вам плот.
— Сорок дней под дождём?
— С будкой!
— Что я, собака, что ли… Ладно, пускай. А питаться чем? Пить что? Песок где брать, для житейских надобностей? Мы же коты культурные, за борт ходить не будем. И самое главное — гладить меня кто будет? Сорок дней чтоб никто не погладил — это же свихнуться можно! И потом, когда вода спадёт — что нам, на голой необитаемой земле размножаться? Без единого живого существа? Да зачем нам это надо? Кстати, мне очень неудобно напоминать, но беременность у моей Мыррки длится…
— А потерпеть ты не можешь? — простонал Господь. Вместо ответа кот укоризненно посмотрел на него и вздохнул.
Господь обхватил себя руками и задумался. Он и не предполагал, что ещё до начала потопа всплывёт столько разных проблем. Мырр сидел и терпеливо ждал. Потом лежал и терпеливо ждал. Затем заснул.
— Да пропади оно пропадом! — внезапно воскликнул Господь, разбудив кота. — Почему я должен за других свою работу делать? Кто в твоём доме хозяйством заведует? Ной? Хорошо, я сегодня с ним поговорю. Будет тебе убежище на все сорок дней.
Кот сладко потянулся, распушил хвост, спрыгнул с облачного табурета и совсем было собрался уходить, как Господь остановил его.
— Имей в виду: если бы не ты — я о людях и не подумал бы: они мне уже давно поперёк горла… Так что по закону справедливости они теперь твои. Владей на здоровье.
Semperidem
— Папочка, там Шуршика забирают!
— Тише, тише. Я знаю. Так получилось, без него не могли провести один важный опыт.
— Но это же мой, мой Шуршик!
— Алечка, мы же с тобой договаривались ещё тогда: это не твои мыши, и не мои мыши, они государственные. Помнишь? Я тебе говорил, что его могут забрать в любой момент. Вот я и разрешил…
— Папка, ты плохой! Ты очень плохой! Ты злой!
— Замолчи сейчас же! Запомни: про папу так нельзя говорить! И про маму нельзя. Так о родителях не говорят. Тебе ясно? И перестань реветь. Хватит, я сказал!.. Ну, ну, маленький, не плачь. Доча, не надо, я не хотел тебя обидеть. Не расстраивайся, это же просто мышь. Ну да, хорошо, белая мышь, но их всё равно каждую неделю новых привозят.
— Ну это же не мышь!