Библиотека современной фантастики. Том 5. Антология фантастических рассказов стр. 112
греховным, сегодня никого не возмущает. Да, мы обнажаем тело, но это продиктовано прежде всего заботой о здоровье человека. С этим ты должен согласиться.
— Все не так, как говоришь ты. Тело — источник греха. Разве годится наблюдать его обнаженным?
— В чем ты видишь этот грех?
Он ссутулился, словно под непомерным грузом, и, не глядя на Каму, сказал:
— Оно рождает плохие мысли.
— Уверяю тебя, во мне тело человека не пробуждает никаких дурных мыслей. Если вдобавок оно молодо, здорово, гармонично развито, закалено воздухом, солнцем и водой, оно может вызывать только хорошие мысли. И это правильно. А если оно в ком-то и пробуждает скверные мысли, значит источник этих мыслей не в обнаженном теле, а в больной душе того, кто не может на него смотреть как должно.
— Ты думаешь… больна моя душа? — прошептал он тревожно, поняв смысл намека.
Она утвердительно кивнула головой.
— А если все не так, как ты говоришь? — с трудом выдавил он.
— А как же?
— А если ваше время… это время… упадка? Я смотрю и вижу. Я ходил с тобой, я даже пытался сам… Эти люди — молодые, пожилые, даже дети… даже старики… Неужели это дети божьи?!
— С того времени, когда жил ты, произошли большие перемены, но ты убедишься сам, что человек стал лучше.
— Лучше?! Нет! Этот смех… Эта радость… Всюду: на улицах, в залах, в садах… Почему радость? Чему они радуются? Разве думают они о боге нашем? Нет! Только о себе! Об утехе тела! Никто не молится, никто не хвалит бога! А ты? — он внимательно смотрел на нее. — А ты молишься?
— Я же тебе говорила, мир изменялся, — пыталась она выбраться из щекотливого положения. — Когда-то, много веков назад, люди много молились. Постоянно говорили о боге и любви к ближнему. Ну и что? Разве не было зла, несправедливости, преступности? Хуже: разве во славу господню не убивали друг друга? Нет? Не грабили, не преследовали друг друга? Сейчас нет войн между людьми, нет преследователей, нет мучений и страха.
Он подозрительно взглянул на нее.
— Так ты говоришь. А что ты думаешь? Ты же знаешь: все зло от дьявола. Человек слаб, немощно тело его. Душу надо спасать. Душу! Ты говоришь так, словно не знаешь… Ведь когда приходилось пытать, отправлять на костер… то… ведь… это только потому, что душа, душа… важнее! Только поэтому. Чтобы отобрать добычу у сатаны…
— И ты никогда не сочувствовал своим жертвам? Тебя не мучили угрызения совести?
— Как ты можешь? — он смотрел на нее со страхом. — Ты не понимаешь?! Ты думаешь, у меня нет сердца? Ты думаешь, я не страдал вместе с ними?! Но ведь… я же сказал! Ради спасения их души. Из любви к ним, а не из ненависти. Не было во мне ненависти. Я ненавидел только сатану. Только его!
Найти общий язык с этим человеком было невозможно. Он был явно болен.
— Ну хорошо, — сказала Кама несколько иронически. — Я тебя понимаю.
Она ласково погладила его руку, но он резко вырвал ее, отскочил на середину комнаты.
— Нет! Нет! — истерично крикнул он.
Неожиданно, словно придя в себя, он овладел собою и покорно прошептал:
— Прости.
Потом подошел к креслу, тяжело опустился в
него и спрятал лицо в ладонях.