Бисквит королевы Виктории стр. 109
нарастало. Якову было ужасно неуютно лежать в чужой, казённой пижаме в серо-голубую полоску, на мягком матрасе, в чистой комнате. Перед человеком, который был подозрительно спокоен и добр к нему. Уж не сумасшедший ли он? Не начнёт ли ставить бесчеловечные опыты с испытанием новейших лекарств на безвольном пациенте, едва узнает, что о том и вспомнить некому? Докторам Яков доверял даже меньше, чем фараонам. А в человеческое бескорыстие не верил вовсе.
– Вы что-нибудь помните?
– Смутно, – собственный голос прозвучал сипло и сухо.
Врач отложил записи и подал ему стакан воды, помог приподнять голову и сделать пару глотков, от которых даже дышать стало легче, однако чувство тревоги никуда не исчезло.
– Благодарю.
– Не стоит, – врач поставил стакан на тумбочку и возвратился на стул. Взял журнал и карандаш. – Помните, как вас зовут?
– Яков. Апраксин.
– Превосходно, – доктор сделал пометку. – А отчество?
– Петрович.
– Год рождения?
– Тысяча восемьсот восемьдесят девятый.
– У вас есть родственники, Яков Петрович?
– Нет.
– Быть может, стоит сообщить о вашем состоянии по месту вашего проживания или работы…
– Это лишнее, – перебил Яков.
Врач смерил его долгим, изучающим взглядом, а затем всё так же спокойно сказал:
– Я не пойду в полицию, не тревожьтесь. Мне просто нужно знать, могу ли я чем-то вам помочь.
Юноша ответил хмурым молчанием.
Доктор усмехнулся. Закрыл журнал, отложил его на тумбочку вместе с карандашом. А затем терпеливо повторил:
– Вы чудом выжили после довольно серьёзного ножевого ранения. И, судя по вашим шрамам, это не первая ваша пьяная драка…
– Я вовсе не был пьян, – Яков тотчас вспыхнул. Негодование захлестнуло его с головой мгновенно, вытеснив всякую осторожность. – Я практически не пью, если хотите знать, доктор. И уж точно не настолько, чтоб допиваться до скотского состояния и ввязываться в драку.
Он не лгал. После того как отец спился и умер прямо на его глазах, Яков к горячительным напиткам относился осторожно.
Врач улыбнулся отчётливее, его взгляд слегка потеплел.
– Выходит, ваши прежние шрамы и этот новый – абсолютно разной природы?
– Именно так, – Яков поморщился, борясь с лёгким головокружением.
Не было резона рассказывать обо всех драках, в которых он участвовал. Беседа начинала досаждать. Захотелось встать и уйти. Вот только это оказалось решительно невыполнимым.
– Быть может, на вас напали с целью ограбления? – предположил врач.
Яков отвернулся к окну.
По тому куску дымчато-серого неба, что он видел, понять, где именно находится эта больница, не представлялось возможным. Снаружи доносились звуки города, вполне отчётливые, но не слишком назойливые.
– Наверняка вы осмотрели мои вещи, у меня брать нечего.
– Всё верно. Они, кстати, постираны и сушатся в подсобке. Вам отдадут всё ваше имущество при выписке. Полежите ещё хотя бы недельку, а там решим, – врач пригладил свои русые волосы. – И всё же мне любопытно. Вы явно подрались неспроста. Рана была чистая. Удар чёткий. Вас пырнули, наверняка пытаясь убить. Зачем? Вы кому-то перешли дорогу? Я всё же спас вашу жизнь, Яков Петрович. Не сочтите за труд. Откройте тайну, что с вами приключилось.
Яков повернул к нему голову и выдержал пытливый взгляд доктора. Что-то было в этом человеке располагающее, поэтому он всё же решился и сказал коротко:
– Я просто вступился за одну юную даму.
Доктор дёрнул бровями и перестал улыбаться.
– Вот, значит, как оно обернулось. И что же ваша дама, не пострадала?
– Нет. И она вовсе не моя.
– Однако же вы за неё подставились под нож. Весьма благородное деяние, на которое не каждый решится даже сгоряча. Вероятно, вас с той дамой многое связывает.
Настал черёд Якова хмуриться. Ему не нравилось чувствовать себя слабым, уязвимым или обязанным. И всё же он был очень слаб, а обязан этому человеку оказался столь крепко, что понял это, едва очнулся живым. Да не в какой-нибудь лечебнице для бездомных, где только умирать можно, а на приличной кровати, в чистоте и тишине. Никто подле него не харкал кровью, не стонал и не вонял смертью, вселяя отчаяние. Впрочем, если бы ему сказали, что после стычки с тем немцем он будет умирать в трущобах