Битва в пути стр. 17
— У нас с девяти рапорт, — сказал Уханов Бахиреву. — Хотите пойти? Сразу войдете в курс всех трудностей.
… Заводской двор говорил словами плакатов, карикатур, лозунгов, таблиц. У начала главной аллеи стояли стенды.
Уханов ввел Дмитрия в сборочный цех, оглянулся и сказал с гордостью:
— Два года назад реконструирован!
Застекленный, как оранжерея, цех был высок и светел. В синеве за сплошными стеклами по-весеннему сияло солнце. Из глубины цеха медлительно и неуклонно текла широкая лента главного конвейера. Течение ее казалось таким же заданным из века, как течение большой реки. Залитый солнечным светом, конвейер двигался, притягивая и подчиняя себе всех и все, — к нему на кран-балках неторопливо подплывали детали, подкатывали юркие автокарки, над ним взвивались гибкие шланги и тросы, к нему прильнули хлопотливые люди. Гудели моторы, урчали гайковерты, свистели бормашинки, лишь люди работали беззвучно и безмолвно. Слов не было слышно в разноголосице металла, да люди и не нуждались в словах — так слаженны, согласованны были их действия. Что бы ни творилось там, за стенами, но здесь, в цехе, под оранжерейным покровом стекла, властвовало покойное движение конвейера, оно все превращало в строгий и стройный поток; даже солнечный свет покорно скользил вслед за конвейером по лоснящимся от масла рельсам и плитам.
Бахирев на миг невольно задержался у конвейера и расправил плечи, как невольно задерживаются, расправляя плечи, на берегу просторной и спокойной реки.
— Хорош, хорош цех… Ничего не скажешь. Хорошо! — щурясь от солнца и улыбаясь, говорил он.
Из средины сборочного они свернули в боковой проход.
Подсобные помещения не реконструировались, были низки и невзрачны.
Единственное узенькое, сдвинутое куда-то в угол окно в кабинете начальника цеха упиралось в соседнюю стену. В маленькой комнате было сумрачно. Люди в старых спецовках и несвежих сорочках, с привычно усталыми лицами вяло переговаривались, шелестели суточными сводками, жадно курили. Очевидно, многие пришли на рапорт с ночной смены, глаза их под красноватыми веками светились знакомым Бахиреву лихорадочным блеском бессонной и деятельной ночи.
«Кухня…» — подумал Бахирев. Здесь собрались те, кто вчера обеспечил подачу на праздничный стол — на большой конвейер. Начальником сборки оказался Рославлев, тот инженер, который запомнился Бахиреву мрачным лицом и бровями-щетками. Он усадил Уханова за свой стол и представил собравшимся Бахирева.
Появление нового главного инженера встретили сдержанно, два-три любопытных взгляда оторвались от сводок и быстро скользнули по его лицу.
Уханов, казавшийся здесь особенно свежим и элегантным, начал своим вибрирующим голосом;
— Подача деталей на россыпь и на конвейер в плане. Вчера, по итоговым данным, сработали хорошо.
По бодро-оживленному тону Уханова и по особому блеску его глаз
Дмитрий узнавал в нем то свое состояние, когда он привычно ладно и споро делал любимое дело. Очевидно, сама процедура рапорта доставляла Уханову удовольствие.
— Начальник цеха сборки, ваши претензии!
— Хорошо сработали! — лениво поднявшись, недружелюбно усмехнулся Рославлев. — Конвейер жмет из последнего… В закромах пусто… По многим деталям нулевые позиции…
— Втулочка! — долетел откуда-то из-за спин, из сумрака низкой комнаты тихий и стонущий голос.
— Ну да! — гулко отозвался Рославлев. — Втулки нет! Дожили! Втулка конвейеру угрожает!.. Половина тракторов идет недоукомплектованными на конец конвейера. Два последних трактора сняли без фар.
— Почему без фар? — насторожился Уханов.
— Нет пальца кронштейна! Программу завода в палец загоняем! Пальцы и втулки