Битва в пути стр. 414
Она хотела оставить ее в безупречном порядке. Сделать это для Володи…
Никогда с такою нежностью не перебирала она Володины вещи. Рубашки с потертыми воротами, носки с заштопанными пятками.
Сейчас вдруг оказалось, что каждый носок и каждая рубашка говорят о любви и радости. Манжетку он разорвал, когда нес Тину через сад на руках, чтоб она не промочила ноги. Пятно на сорочке — это он кормил Тину с ложки вишневым вареньем, когда она пришла с работы усталая и сразу легла. Она ласкала его носки и рубашки, складывала тщательно и любовно. Остаться? Просить прощения? Он простит… Но ведь уже все равно не скроешь, что другой дороже! Чем же станет Володина жизнь? О Дмитрии по-прежнему боялась думать.
В ящике стола попалось письмо о кокиле. Инстинктивно, почти бессознательно она положила его наверх. Она возилась с уборкой весь день, а вечером позвонил телефон.
— Тина! — услышала ока хриплый и тихий голос. От одного звука этого голоса кожа на руках покрылась пупырышками.
— Митя?
— Как ты, Тина?
— Я уезжаю…
— Когда?
— Ночью.
— Я еду к тебе. Выходи к реке. Там, где встречались. Они встретились в знакомой аллее. Ночь была такой.
же дождливой и ветреной, как минувшая. Он обнял ее, и она прильнула к нему.
— Как она, Митя?
— Простужена, сражена, плачет… Но опасности нет. Куда ты едешь?
— Я еще не знаю… Мне все равно.
— Что ты собираешься делать?
— Не знаю… Мне все равно.
— У тебя есть деньги? — У меня есть деньги.
— Возьми еще. Я буду посылать тебе. Не смей отказываться. И без того тяжело. Не смей.
Она не видела в темноте его лица и стала привычным движением пальцев ощупывать его щеки, лоб.
— Митя, ты не клянешь меня?
— За что?
— За жену… за семью… за себя…
— У нее остались дети, дом, остался я. У меня остался дом, дети, завод. У твоего мужа остался дом, институт, друзья. Только ты потеряла все… Едешь неведомо куда, неведомо зачем, без вещей, без крова, без родных, и ты спрашиваешь меня… — Он крепче прижал ее к себе. — Тина… я сейчас… готов поступить так, как ты захочешь. — Я поступаю так, как я хочу.
Дождевые капли стекали по ее шее за воротник, а лицо ее согревалось его дыханием, прерывистыми горячим,
— Тина… Ты… простишь ли ты меня?
— За что? Ты же не обещал, не уговаривал, даже не просил… Я сама шла на это. А мне не семнадцать лет…,
— Все равно мы еще будем вместе. Это временно, Тина… Мы еще увидимся… Мы еще решим.
— Молчи! Еще минуту с тобой. Мне хорошо. Ведь ты рядом… Митя, если б все началось сначала?..
— Я не отказался бы ни от одной минуты… — Милый… Я так счастлива сейчас…
Плечи его вздрогнули. На пальцы, которыми она гладила его щеки, вместе с холодными каплями дождя упали горячие капли.
— Льдинка-холодинка… — с болью и горечью шептал он. — Льдинка-холодинка моя!
— Прощай, Митя… Пора…
— Подожди!
Она отстранилась от него.
— Мы оба счастливы сейчас?
— Да… — твердо ответил он. — Пока я рядом с тобой, я счастлив.
— Ну вот и все…