Битва в пути стр. 424
теперь не просто сгустки организованного металла, не просто машины, но то доброе оружие, которым надо завоевывать счастье миллиардов людей, завоевывать коммунизм. Доброе оружие, оружие счастья должны делать добрые и счастливые руки. Жизнь рабочих, справедливая оплата их труда, непосредственная и максимальная заинтересованность их в непрерывном прогрессе — вот на чем сосредоточить мысли и волю!
Секретарша вошла к нему, посмотрела расширенными от любопытства глазами.
— Вы вызывали… насчет квартиры… Примете или отмените прием?
Он усмехнулся про себя: «Смотрят, как на прокаженного».
— Зачем же отменять? Звоните.
Даша и Сережа провели воскресенье в заводском доме отдыха и, вернувшись в понедельник, проехали прямо на завод. Новый директор назначил им прийти до начала смены. Даша была полна надежд.
— Как-нито, а устроит нам комнату, вот ты поглядишь. В приемной к ним подошел Синенький.
— Плакал наш жилищный вопрос! У него у самого крыша горит над головой! Ему не о наших крышах, о своей впору думать.
Он рассказал о субботнем происшествии.
Юному сердцу потребно верить в больших, справедливых людей. Для выросшей без отца Даши Бахирев стал такою верой. Сережа говорил о нем: «Этот станет? меж других директоров передовиком и новатором. Настоящий коммунист». Он был «их директор», опора лучших людей завода, поборник передовых начинаний. И вот свою новую деятельность он начал с громогласного скандала. Грязь пачкала не только его, рикошетом пятнала она связанные с ним радостные ожидания людей и высокие их устремления. «Ты не осудишь меня, Даша?» — однажды робко промолвила Тина. Даша не могла не осудить. Она даже говорить с Бахиревым не могла сейчас.
— Не пойдем, Сергуня. В другой раз! — шептала она Сереже.
Но секретарша сказала:
— Дмитрий Алексеевич вас ждет.
Даша вошла в кабинет, не смея взглянуть в лицо Бахиреву от стыда за него.
— Садитесь, садитесь. Поговорим.
Она удивилась тому, что голос звучал спокойно, только мягче и глубже, чем прежде.
— Сначала о тебе поговорим, Сережа.
Внимательно и неторопливо расспрашивал он Сережу о его желаниях, замыслах, заработках, учебе. Сережа разговорился, а Даша слушала, по-прежнему боясь поднять ресницы.
— Имел бы я образование, сколько б мыслей я осуществил! — говорил Сережа. — Знал бы я физику, разве бы не мог, допустим, использовать фотоэлемент для переключения хода станка? Меня эти фотоэлементы прямо зазывают к себе. Сколько еще можно понаделать чудес!.. А я пока и простого не могу. Возьмусь подсчитать высоту и то застопорю. Вот все говорят — рабочему, фрезеровщику, ни к чему высшая математика. А я скажу, что хорошему фрезеровщику высшая математика так же нужна, как инженеру.
— Думал я о тебе. Что сделать для тебя? Как тебе лучше? Может быть, выдвинуть тебя в экспериментальную лабораторию? Или в своем цехе мастером, начальником участка?
— Эх, Дмитрий Алексеевич! — Даша услышала обиду в словах Сережи. — И вы до сих пор не понимаете, в чем корень вопроса! — Он двинул стулом с гневным укором. — Да разве скрипач бросит свою скрипку и пойдет заведовать филармонией? Да вы и не предложите такого хорошему скрипачу. Разве какому никудышному! А для меня мой станок не хуже скрипки. Я каждую свою фрезу по голосу различаю! И вы мне: «Покинь свой станок!» Уж кто б другой говорил, а от вас