Битва за планету Земля стр. 118
взрослые особи, так как от тех же полицейских они сильно отличались размерами в меньшую сторону.
— Я буду жаловаться! Мой папа работает в министерстве защиты, тебе не поздоровиться чужак! -- ещё один из них решил покачать права, но сломанная конечность отрезвила, заставив закрыть рот.
— Пакуйте, – я показал киборгам на одеяла, лежащие на полу, – нам нужно будет тихое и уединённое место, желательно вдали от города.
Трудная задача по упаковке, оказалась вполне решаемая если за дело берутся киборги с силой бульдозеров, за несколько минут они уложили и упаковали в большие тюки всех многоножек и едва протискиваясь с ними в проёмы, мы двинулись в обратный путь.
* * *Прибивать каждую из конечностей у шести особей к широкой доске было бы делом муторным, если бы не киборги на подмоге, они всё решили за пять минут, просто вдавливая пальцами гвозди в доски, не замечая крики, плач и мольбы пленных. Когда доски были подняты, укреплены в пенобетоне и все многоножки как на ладони предстали передо мной и Хосе, стало гораздо проще с ними общаться. Никто не качал права, не дерзил, не пытался как-то угрожать, все лишь быстро, правда не совсем чётко из-за рыданий и стонов, но отвечали на наши вопросы, и я даже не знал, что лучше на них повлияло, предварительное и показательное распятие каждого из них, или же горящая плазменная горелка в руках у Хосе, которой он весьма выразительно проводил рядом с их глазами.
— Товарищи революционеры, – он сделал шаг и подпалил ближнему шкуру, резко запахло палёной шерстью, а многоножка завопила ещё сильнее, – мы уже поняли, что вы сами не участвовали в рейде на фабрику, но кто-то же это сделал? У кого есть варианты, кто бы мог это сделать?
— Мы не знаем! – завопил сосед того, с кого мы начали пытки.
— Кто-то из вас точно это знает, но молчит, – ответил ему я, – и только вопрос времени, когда мы закончим разговаривать с невиновными и наконец найдём того, кто нам расскажет то, что нас интересует.
— А если мы ничего не скажем, потому что не знаем? – раздался робкий голос слева.
— Для вас это будет плохой вариант, – Хосе покачал головой, – поверьте мне, лучше до этого не доводить.
Следующие два часа были не самыми приятными в моей жизни, но жалости особой не было. Перед глазами вставали тела убитых рабочих и растерзанное тело Алехандро. Если эти сепаратисты не пожалели своих соотечественников, то чего тогда нам их жалеть?
Один из подростков многоножек дёрнулся и обвис на доске, потеряв сознание от боли. Это был третий из тех, к кому мы применили сильные пытки, прижигая плазменной горелкой сначала конечности, затем сверхчувствительные усики на голове.
Хосе подошёл к четвёртому, который стал дрожать, едва к его конечностям поднесли плазменную горелку. Внезапно он заговорил.
— Стойте! Прекратите! Я всё скажу!
Мы с мексиканцем удивлённо переглянулись.
— А чего ждал тогда своей очереди? Мы тут два часа твоих друзей пытали.
— Они не мои друзья, – грубо ответил он, – просто знакомые, к которым я приглядывался.
— Хотел нести пламя революции в неокрепшие