Битва за Степь. От неудач к победам стр. 198
иностранную помощь, которую удастся привлечь. До тех пор, пока Дост Мохаммад остается в Кабуле у власти, – продолжал он, – нет надежды на то, что будет обеспечено спокойствие наших соседей и не пострадают интересы нашей Индийской империи».
Сразу возникает вопрос, а кому был адресован манифест? Если афганцам, но те были поголовно безграмотны? Индусам? Но те тоже газет не читали? Ответ на самом деле прост – манифест был адресован России. И хотя в нем Окленд избежал любого упоминания о русских, манифест фактически обвинял Петербург в агрессивном поведении в Афганистане и тем оправдывал будущие действия английской армии.
* * *Соединенные силы бенгальских и бомбейских войск получили наименование «Индской армии», командование которой было поручено генералу Кину. Сама армия вторжения получила претензионное название – Великая армия Инда, которая насчитывала десять тысяч английской пехоты, полторы тысячи регулярной кавалерии и более двух сотен пушек. При этом англичане желали воевать в полном комфорте. Так, каждого младшего офицера сопровождало до 40 слуг, а старшего – до 60 верблюдов для перевозки личных вещей. Так, один из командиров бригад имел в своем распоряжении не менее шестидесяти верблюдов для перевозки личного имущества, а офицеры одного полка распорядились выделить двух верблюдов исключительно для перевозки их сигар. Всего же англичан сопровождало около сорока тысяч слуг, носильщиков и грумов.
Этому огромному воинству Дост Мохаммаду противопоставить было попросту нечего. Армии в европейском понимании он не имел. По приказу эмира племенные вожди просто собирали под его знамена свои разношерстные отряды. Лучшими воинами считались пуштуны, которые сражались очень свирепо. Особенно они ненавидели англичан, которых с презрением называли фарангисами (дословно – «всеми любимые», т. е. девицами легкого поведения). Но против пушек и нарезных штуцеров были бессильны и пуштуны.
25 ноября 1838 года на грандиозном смотре в Ферозепоре собрались армия махараджа Пенджаба Ранджита Сингх а и армия Ост-Индской компании, включавшая сипайские и английские полки.
На смотре присутствовал сам лорд Окленд, с гордостью взиравший на проходящие мимо него батальоны и эскадроны. Там же на смотре генерал-губернатор объявил:
– Великая армия Инда начинает поход на Кабул, чтобы свергнуть коварного Дост Мохаммада и вернуть законному властителю Афганистана Шуджи-хану его престол!
Но не все думали в Англии так, как генерал-губернатор Индии. В те же дни прекрасно знающий Азию знаменитый герцог Веллингтон, выступая в палате лордов, осудил предстоящее вторжение как бесперспективное:
– Реальные трудности начнутся только после успеха вторжения. Да, англо-индийские силы разгромят афганский племенной сброд, но затем быстро обнаружат, что не смогут контролировать якобы покоренный ими Афганистан. Горы Гиндукуша неприступны для нас, и оттуда всегда будет исходить опасность. Поэтому я считаю затею лорда Окленда не только глупой, но и преступной! Там, где кончаются военные успехи, начинаются политические трудности!
Но к старому и опытному Веллингтону тогда в Лондоне никто не прислушался. Все были уверены в быстрой и эффектной победе над дикими горцами.
* * *Тем временем Петербург с большей опаской поглядывал на Афганистан. Основания к тому были – подчинив его, англичане могли легко приступить к захвату всех трех среднеазиатских ханств. В свою очередь, Лондон был, как всегда, напуган возможностью нашего будущего вторжения в Индию.
Когда в октябре 1838 год в Петербурге стали известны планы англичан свергнуть Дост