Битва за Степь. От неудач к победам стр. 47
Пальмерстон отверг ответ как «легкомысленный и оскорбительный», хотя знал, что он был близок к правде. Триумфальные победы русских над турками и персами в 1828 и 1829 годах делали ситуацию вообще угрожающей. Отношения между двумя державами стремительно ухудшались.
* * *Еще ранее, согласно Адрианопольскому миру, подписанному между Петербургом и Стамбулом в сентябре 1829 года, к России перешла большая часть восточного побережья Черного моря , включая Анапу , Суджук-Кале , Сухум и Поти . Кроме этого, Османская империя отказалась от любых притязаний на т. н. Черкесию, территорию исторического проживания черкесов ( адыгов ). Ну а так как те еще бунтовали, под предлогом изоляции региона от чумы на Черном море была введена блокада Кавказской береговой линии. В марте 1832 года в Петербурге было принято решение: «Для сохранения Российских владений от внесения заразы и воспрепятствования подвоза военных припасов горским народам, военные крейсеры будут допускать по черноморскому восточному берегу иностранные коммерческие суда только к двум пунктам – Анап а и Редут-Кале , в коих есть карантин и таможни …»
За несколько лет Черноморский флот России надежно блокировал побережье Кавказа. Теперь с контрабандой для воинствующих черкесов стало совсем туго. Ежегодно корветы и бриги под Андреевским флагом перехватывали до полусотни шаланд с оружием, порохом и другими военными припасами. В ящиках наши офицеры находили старые английские ружья «Brown Bess», прозванные британцами «тетушка Бесс». Ружья были старые, но для горцев подходили, как никакие другие, из-за простоты и надежности. Самое главное, их были тысячи. Попадались и французские «шарлевилли», но далеко не в таком количестве.
– Кажется, в Лондоне решили нас перевооружить! – хмыкали наши офицеры, осматривая очередную «тетушку», на цевье которой красовалась обязательная британская корона.
Оружие всегда стоит больших денег. Столько золота у нищих горцев, разумеется, не было. Поэтому всю контрабанду щедро оплачивали англичане.
Ну, а где крутятся большие деньги, там всегда есть желающие положить их в свой карман. По этой причине, несмотря на частые задержания, контрабандисты у кавказских берегов не переводились. По большей части наши крейсера захватывали небольшие шаланды да фелюки, но случались и большие уловы.
Так, в мае 1836 года бриг «Кастор» перехватил у абхазского берега английскую шхуну «Лорд Чарльз Спенсер», под завязку набитую оружием. Груз отобрали, а шхуну отправили восвояси. Лондон выразил протест. Наши лишь пожали плечами. Обеспокоенный начальник Главного Морского штаба князь Меншиков запрашивал командующего Черноморским флотом, не видит ли тот предпосылок к обострению с Англией. На это адмирал Лазарев отвечал: «У нас все мирно, и готовимся не на войну, а к смотру». Но к осени внешнеполитическая обстановка изменилась.
В Англии действия Черноморского флота у кавказских берегов были расценены как нарушение принципа свободы торговли . Российская агентура доносила, что Форин-офис, что-то затевает.
Вскоре выяснилось, что появление «Чарльза Спенсера» у абхазских берегов не было случайностью. Провокацию лично организовал первый секретарь британского посольства в Стамбуле Дэвид Уркварт с одобрения посла Джона Понсонби. Если в начале карьеры Уркварт слыл записным эллинофилом, то затем быстро перекрасился в еще более ярого туркофила и, соответственно, в русофоба. В 1833 году Уркварт